logo
 
?

дик фрэнсис азартная игра читать онлайн

Все произошло так быстро, что ни Геб, ни я, ни кто-либо другой не смогли предотвратить это несчастье. Я мог бы сказать ему, что, уж во всяком случае, это куда как лучше, чем быть полицейским, но решил промолчать. Вся моя жизнь напоминала скольжение вниз по наклонной плоскости с того времени, как я брал одно препятствие за другим в Эйнтри верхом на полутонне лошадиной плоти.– И кому же вы даете свои советы? Всегда был душой компании.– Как долго вы с ним знакомы, вы сказали? Мы пришли в фирму в одно и то же время.– Я так понял, он был гражданином Америки.– Да, – кивнул я. Был страшно оживлен, даже возбужден, что обычно для него не характерно.

Выстрелили три раза с близкого расстояния, две пули угодили в сердце, одна – в лицо; и он точно умер прежде, чем упал на землю, и уж определенно до того момента, когда убийца, сделав свое черное дело, развернулся и скрылся в толпе зрителей, прибывших на «Гранд нэшнл»[1]. – Все произошло так быстро…Тогда он решил зайти с другого конца.– Скажите, насколько хорошо вы знали мистера Ковака? – Да.– Шаг вниз по наклонной плоскости, вам не кажется? Геб впервые собирался посетить скачки «Гранд нэшнл» и с нетерпением ждал этого события.

Я даже не успел понять, что происходит, как все уже было кончено, Геб лежал мертвый у моих ног. – осведомился он.– Любому, кто готов за них заплатить, – немного дерзко ответил я.– Ну а мистер Ковак? – Мы оба работали на фирму независимых финансовых консультантов в Сити.– Здесь, в Ливерпуле? – В городе под названием Лондон.– На какую именно фирму? – Наша контора находится на Ломбард-стрит.– По какой, по-вашему, причине кто-то захотел разделаться с мистером Коваком? Он вырос в тени знаменитых башен-близнецов ипподрома Чёрчил-Даунс, места, где проводились знаменитые дерби Кентукки, в духовном доме и центре американских соревнований чистопородных скакунов, но всегда утверждал, что скачки, лошади и ставки на них разрушили его детство.

Сомнительно, что и у самого Геба было время осознать, что жизнь его в опасности, прежде чем пули вонзились в его тело и земное существование для него подошло к концу. Убийство Геба Ковака круто изменило обстановку на ипподроме для всех и каждого, самому-то ему было уже все равно. – Инспектор сверился с записями в блокноте, что лежал на столе. Этот же вопрос я задавал себе снова и снова на протяжении последних двух часов.– Не знаю, – ответил я. Однако сегодня и признака какого-то неудовольствия не наблюдалось, и, пока я гнал машину по автостраде к северу, мы оживленно болтали – о работе, о жизни, о наших надеждах на будущее и страхах.

Наверное, я нахожу в этой мысли некоторое утешение. Полиция занялась ситуацией с присущими ей настырной въедливостью и эффективностью и за полчаса до начала отменила одно из грандиознейших мировых спортивных событий. Откуда нам было тогда знать, что жить Гебу осталось всего ничего.

И заставила свыше шестидесяти тысяч зрителей терпеливо простоять в очереди несколько часов, с тем чтоб на выходе они смогли записать имя и адрес каждого из присутствующих.– Но вы должны были видеть его лицо! За последние пять лет отношения между нами установились самые теплые, и все же мы были не друзьями, а коллегами.

Я сидел за столиком напротив усталого инспектора-детектива в зале одного из ресторанов, откуда всех посетителей попросили вон и где устроили нечто вроде штаба по чрезвычайным ситуациям.– Я ведь уже говорил вам, – ответил я. – И снова попытался вспомнить эти последние несколько роковых секунд, и понял, что отчетливо помню лишь одно – пушку, из которой он стрелял.– Так это был мужчина? Сегодняшний день обещал укрепить дружбу, поднять ее на новый уровень. И вот к югу от Стоука я пристроился к хвосту этой очереди из автомобилей и видел перед собой целое море красных габаритных огоньков, ярко сияющих во тьме. Наверное, тот самый случай – «ведь наездник – он всегда и везде наездник».

– спросил инспектор.– Думаю, да, – ответил я.– Черный, белый? Я сидел в машине и оплакивал своего нового и столь трагически и быстро потерянного друга. И неважно, что у моего скакуна четыре колеса вместо четырех ног – стоит увидеть хотя бы небольшую лазейку, и я сразу устремляюсь туда.

Полицейский что-то записал в своем блокноте.– Так, значит, вы теперь финансовый консультант? – Может, я и работал с мистером Коваком, но живу со своей девушкой.– Где? В начале девятого утра я заехал за Гебом к нему домой, он жил в Хендоне, на Сеймур-вей, и мы сразу же отправились в Ливерпуль, пребывая в отличном настроении.

Он снова сунулся в свои записи.– Фокстон, – прочел он вслух. – А знаете, я даже выиграл на вас несколько фунтов. Вполне возможно, что он не только выиграл, но и потерял на мне несколько фунтов, однако напоминать ему об этом я не собирался.– Сегодня, значит, не выступаете? Порой казалось, это было вчера, а временами – что с тех пор прошла целая вечность. – спросил полицейский с самым невозмутимым видом, не отрывая глаз от блокнота.– Нет, – равно невозмутимо ответил я.– Смотрите, я все равно узнаю, – заметил он и поднял на меня глаза.– Тут нечего узнавать, – сказал я. Продиктовал ему свой полный адрес, он записал.– Скажите, а мистер Ковак состоял в однополых отношениях с кем-то еще? Отпер дверцу, уселся и, прежде чем тронуться в путь, еще довольно долго сидел, снова и снова перебирая в уме события сегодняшнего дня.

Я молча упрекнул себя за эту несдержанность, но меня начало реально раздражать отношение этого полицейского не только ко мне, но и к моему убитому коллеге. – Ага, он самый, – ответил я, хотя уже давно расстался с прозвищем «Фокси» и предпочитал, чтоб меня называли настоящим моим именем, Николас, которое, как мне казалось, куда больше подходит для серьезной жизни в Сити.– Так-так, – заметил полицейский. Неужели со времени моего последнего участия в скачках прошло уже целых восемь лет? Он ни разу не «домогался» меня, даже намека на это не допускал, иногда обсуждал местных девчонок в баре, а утром, за завтраком, хвастался своими победами. Уже почти совсем стемнело, когда мне наконец разрешили покинуть ипподром. Маршрутки, обычно без конца сновавшие между ипподромом и отдаленной автостоянкой, все куда-то подевались, и я продрог, промок и чертовски проголодался за то время, что добирался к своему «Мерседесу».

Вообще-то, мне было не слишком свойственно говорить о прошлой жизни и уж тем более – хвастаться своими достижениями. Вообще-то, я точно знаю, он им не был.– Откуда знаете? Я вспомнил те редкие случаи, когда мы с Гебом проводили время вместе, случалось заночевать в одном отеле во время выездных конференций по финансовым вопросам. – И пока мы не докажем, что это не так, будем рассматривать все версии.