logo
 
?

игровой автомат конек горбунок

А горами, за лесами, За широкими морями, Не на небе -- на земле Жил старик в одном селе. Оттого беда твоя, Что не слушался меня: Помнишь, ехав в град-столицу, Ты нашел перо Жар-птицы; Я сказал тебе тогда: Не бери, Иван, -- беда! Ты к царю теперь поди И скажи ему открыто: "Надо, царь, мне два корыта Белоярова пшена Да заморского вина.

У старинушки три сына: Старший умный был детина, Средний сын и так и сяк, Младший вовсе был дурак. Да вели поторопиться: Завтра, только зазорится, Мы отправимся, в поход".

Братья сеяли пшеницу Да возили в град-столицу: Знать, столица та была Недалече от села. Вот Иван к царю идет, Говорит ему открыто: "Надо, царь, мне два корыта Белоярова пшена Да заморского вина. " Вот Иванушка поднялся, В путь-дорожку собирался, Взял корыта, и пшено, И заморское вино; Потеплее приоделся, На коньке своем уселся, Вынул хлеба ломоток И поехал на восток -- Доставать тое Жар-птицу.

Там пшеницу продавали, Деньги счетом принимали И с набитою сумой Возвращалися домой. Да вели поторопиться: Завтра, только зазорится, Мы отправимся в поход". Едут целую седмицу, Напоследок, в день осьмой, Приезжают в лес густой. Зелень тут Словно камень-изумруд; Ветерок над нею веет, Так вот искорки и сеет; А по зелени цветы Несказанной красоты.

В долгом времени аль вскоре Приключилося им горе: Кто-то в поле стал ходить И пшеницу шевелить. Царь тотчас приказ дает, Чтоб посыльные дворяна Все сыскали для Ивана, Молодцом его назвал И "счастливый путь! На другой день, утром рано, Разбудил конек Ивана: "Гей! Тут сказал конек Ивану: "Ты увидишь здесь поляну; На поляне той гора Вся из чистого сребра; Вот сюда то до зарницы Прилетают жары-птицы Из ручья воды испить; Тут и будем их ловить". А на той ли на поляне, Словно вал на океане, Возвышается гора Вся из чистого сребра.

Мужички такой печали Отродяся не видали; Стали думать да гадать -- Как бы вора соглядать; Наконец себе смекнули, Чтоб стоять на карауле, Хлеб ночами поберечь, Злого вора подстеречь. Солнце летними лучами Красит всю ее зарями, В сгибах золотом бежит, На верхах свечой горит. А уж сколько, парень, свету, Словно батюшкина печь!

Вот, как стало лишь смеркаться, Начал старший брат сбираться: Вынул вилы и топор И отправился в дозор. Вот конек по косогору Поднялся на эту гору, Версту, другу пробежал, Устоялся и сказал: "Скоро ночь, Иван, начнется, И тебе стеречь придется. А чтоб быть тебе закрыту, Ты под то подлезь корыто, Втихомолку примечай, Да, смотри же, не зевай. " И, скончав такую речь, Сам с собою под лазейкой, Наш Иван ужом да змейкой Ко пшену с вином подполз, -- Хвать одну из птиц за хвост.

Ночь ненастная настала, На него боязнь напала, И со страхов наш мужик Закопался под сенник. Брату двери отоприте; Ночью страшный был мороз,-- До животиков промерз". -- Но смотри, Если ты недели в три Не достанешь мне Жар-птицу В нашу царскую светлицу, То, клянуся бородой, Ты поплатишься со мной: На правеж -- в решетку -- на кол! " Иван заплакал И пошел на сеновал, Где конек его лежал. До восхода, слышь, зарницы Прилетят сюда жар-птицы И начнут пшено клевать Да по-своему кричать. А поймаешь птицу-жар, И кричи на весь базар; Я тотчас к тебе явлюся".-- "Ну, а если обожгуся? -- Рукавички взять придется: Чай, плутовка больно жгется".

Ночь проходит, день приходит; С сенника дозорный сходит И, облив себя водой, Стал стучаться под избой: "Эй вы, сонные тетери! Ты вот, так сказать, примерно, Сослужил мне службу верно, То есть, будучи при всем, Не ударил в грязь лицом". Братья двери отворили, Караульщика впустили, Стали спрашивать его: Не видал ли он чего? " Стало в третий раз смеркаться, Надо младшему сбираться; Он и усом не ведет, На печи в углу поет Изо всей дурацкой мочи: "Распрекрасные вы очи! Горбунок, его почуя, Дрягнул было плясовую; Но, как слезы увидал, Сам чуть-чуть не зарыдал. Тут конек из глаз исчез, А Иван, кряхтя, подлез Под дубовое корыто И лежит там как убитый.

Отпирайте брату двери, Под дождем я весь промок С головы до самых ног". Стало сызнова смеркаться; Средний брат пошел сбираться: Взял и вилы и топор И отправился в дозор. Караульщик помолился, Вправо, влево поклонился И сквозь зубы отвечал: "Всю я ноченьку не спал, Да, к моей судьбе несчастной, Ночью холод был ужасный, До сердцов меня пробрал; Всю я ночку проскакал; Слишком было несподручно... " Братья ну ему пенять, Стали в поле погонять, Но сколь долго ни кричали, Только голос потеряли: Он ни с места. -- О пере не запираюсь, Но о птице, как ты хошь, Ты напраслину ведешь". Вот полночною порой Свет разлился над горой, -- Будто полдни наступают: Жары-птицы налетают; Стали бегать и кричать И пшено с вином клевать.

Братья двери отворили, Караульщика впустили, Стали спрашивать его: Не видал ли он чего? Ночь холодная настала, Дрожь на малого напала, Зубы начали плясать; Он ударился бежать -- И всю ночь ходил дозором У соседки под забором. Наконец Подошел к нему отец, Говорит ему: "Послушай, Побегай в дозор, Ванюша. Тут Иван с печи слезает, Малахай свой надевает, Хлеб за пазуху кладет, Караул держать идет. Но, постой, Я шутить ведь, не умею, Разом сяду те на шею. Кобылица молодая, Очью бешено сверкая, Змеем голову свила И пустилась, как стрела. Наш Иван, от них закрытый, Смотрит птиц из-под корыта И толкует сам с собой, Разводя вот так рукой: "Тьфу ты, дьявольская сила!

Караульщик помолился, Вправо, влево поклонился И, прокашлявшись, сказал: "Всю я ноченьку не спал; На мое ж притом несчастье, Было страшное ненастье: Дождь вот так ливмя и лил, Рубашонку всю смочил. Поле все Иван обходит, Озираючись кругом, И садится под кустом; Звезды на небе считает Да краюшку уплетает. Караульщик наш привстал, Посмотрел под рукавицу И увидел кобылицу. Вьется кругом над полями, Виснет пластью надо рвами, Мчится скоком по горам, Ходит дыбом по лесам, Хочет силой аль обманом, Лишь бы справиться с Иваном.