Приют одинокой души

Любимые стихи :: Поль Верлен

Поиск по сайту:  

главная e-mail карта сайта версия для печати

В тиши

Там, где сумрак словно дым,
Под навесом из ветвей, –
Мы молчаньем упоим
Глубину любви своей.

Наши души и сердца,
И волненье наших снов
Мы наполним до конца
Миром сосен и кустов.

Ты смежишь глаза в тени,
Руки сложишь на груди…
Все забудь, все отгони,
Что манило впереди.

Пусть нас нежно убедит
Легкий ветер, что порой,
Пролетая, шелестит
Порыжелою травой.

И когда с дубов немых
Вечер, строго, ниспадет,
Голос всех скорбей земных –
Соловей нам запоет.

(Перевод В.Брюсова)

* * *

Весь день льет слезы сердце,
Как дождь на город льет.
Куда от горя деться,
Что мне проникло в сердце?

О, нежный шум дождя
По камням и по крышам!
И, в сердце боль будя,
О, песенка дождя!

И слезы беспричинно
В истомном сердце том.
Измена? Нет помина!
Томленье беспричинно.

Но хуже нету мук,
Раз нет любви и злобы,
Не знать: откуда вдруг
Так много в сердце мук.

(Перевод Г. Шенгели)

* * *

Все прелести и все извивы
Ее шестнадцатой весны
По-детски простодушно-живы
И нежностью упоены.

Очами райского мерцанья
Она умеет, хоть о том
Не думает, зажечь мечтанья
О поцелуе неземном,

И этой маленькой рукою,
Где и колибри негде лечь,
Умеет сердце взять без бою
И в безнадежный плен увлечь.

Душе высокой в помощь разум
Приходит, чтобы нас пленить
Умом и чистотою разом.
Что скажет, так тому и быть!

И если жалости не будит
Безумства в ней, а веселит,
То музой благосклонной будет
Она, и дружбой наградит,

И даже, может быть, – кто знает! –
Любовью смелого певца,
Что под окном ее блуждает
И ждет достойного венца

Для песни милой иль нескромной,
Где ни один неверный звук
Не затемняет страсти томной
И сладостных любовных мук.

(Перевод Федора Сологуба)

* * *

Вчера, среди ничтожных разговоров,
Мои глаза искали ваших взоров;

Ваш взор блуждал, ища моих очей, –
Меж тем бежал, струясь, поток речей.

Под звуки фраз обычного закала
Вкруг ваших дум любовь моя блуждала.

Рассеянный, ловил я вашу речь,
Чтоб тайну дум из быстрых слов извлечь.

Как очи, речи той, что заставляет
Быть грустным иль веселым, открывает, –

Как ни спеши насмешливою быть, –
Всё, что она в душе желает скрыть.

Вчера ушел я, полный упоенья:
И тщетная ль надежда наслажденья

В моей душе обманчивой льет свет?
Конечно, нет! Не правда ли, что нет?

(Перевод Федора Сологуба)

* * *

Деревьев тень в воде, под сумраком седым,
Расходится как дым.
Тогда как в высоте, с действительных ветвей,
Рыдает соловей.

И путник, заглянув к деревьям бледным, – там
Бледнеет странно сам,
А утонувшие надежды и мечты
Рыдают с высоты.
 

(Перевод В.Брюсова )

* * *

Душе какие муки, муки
Быть с нею, с нею быть в разлуке!

Покоя нет в разлуке с ней,
В разлуке с ней души моей.

Далеко сердце от нее,
О сердце нежное мое!

Покоя нет в разлуке с ней,
В разлуке с ней души моей!

И сердце, сердце, что болит,
Душе – возможно ль? – говорит,

Возможно ль в муке без нее
Изгнанье гордое мое?

Душа в ответ: как знать! как знать!
Что может это означать –

В изгнании, но подле жить,
Расставшись с ней, всё с нею быть.

(Перевод Федора Сологуба)

Женщина и кошка

Играла с кошкою своей
Она, и длился вечер целый
Прелестный в смутностях теней
Бой белой ручки с лапкой белой.

Шалила, – хитрая! – тая
Под кружевом перчаток черных
Ногтей агатовых края,
Как бритва острых и проворных.

И та хитрила с госпожой,
Вбирая коготь свой стальной, –
Но дьявол не терял нимало;
И в будуаре, где, звеня,
Воздушный смех порхал, сверкало
Четыре фосфорных огня.

(Перевод Г.Шенгели)

Женщине

Тебе стихи мои, сравниться ль их красе
С очами милыми, с их чудной красотою,
Где грезы сладкие смеются, где порою
Печалью дышит всё в алмазной их росе!..

Твоей душе святой мои созданья все
Готов я посвятить восторженной душою!..
Но горе мне! Кошмар растет передо мною,
Как стая злых волков средь леса… Быть грозе!..

Вся жизнь обагрена кровавою струёй!..
О, вопль души моей, как жалок пред тобой
Плач прародителей, их ропот безутешный,

Когда был меч простерт над их четою грешной!
Пред этим воплем вся печаль твоя –
Касатки резвые в день ясный сентября!

(Перевод Эллиса)

* * *

И красота, и слабость женщин, их печали,
И руки бледные, источник благ и зла,
Глаза, где жизнь почти всё дикое сожгла,
Оставив то, пред чем мучители дрожали,

И с лаской матери, когда бы даже лгали
Уста, всегда их голос! Призыв на дела,
Иль добрый знак, или песнь, когда застигнет мгла,
Или рыданье, умершее в складках шали!..

Как люди злы! Как жизнь нелепа и груба!
Ах! Если б нам не поцелуи, не борьба,
Осталось нечто доброе в верховном круге,

Что зародилось в сердце детском и простом,
И честь, и милость! Это — верные подруги,
Иное что останется, когда умрем?

(Перевод Федора Сологуба)

Мистические сумерки

Воспоминание с Вечерней Мглой
Дрожит и рдеет в раскаленной дали
Надежд, уже подернутых золой,
Чьи племена всё дальше отступали,
Стеной вставая, что цветы заткали,
- Тюльпан, вербена, лилия, левкой, –
Виясь вокруг решетки вырезной
Подобием таинственной вуали,
И душным ядом, сладостным вначале,
- Тюльпан, вербена, лилия, левкой, –
Топя мой дух, и мысли, и печали,
В огромное томление смешали
Воспоминание с Вечерней Мглой.

(Перевод Г.Шенгели)

Никогда вовеки

Зачем ты вновь меня томишь, воспоминанье?
Осенний день хранил печальное молчанье,
И ворон несся вдаль, и бледное сиянье
Ложилось на леса в их желтом одеянье.

Мы с нею шли вдвоем. Пленили нас мечты.
И были волоса у милой развиты, –
И звонким голосом небесной чистоты
Она спросила вдруг: "Когда был счастлив ты?"

На голос сладостный и взор ее тревожный
Я молча отвечал улыбкой осторожной,
И руку белую смиренно целовал,

- О первые цветы, как вы благоухали!
О голос ангельский, как нежно ты звучал,
Когда уста ее признанье лепетали!

(Перевод Федора Сологуба)

* * *

О ГОРДОСТЬ! Мощный крик, валторны зов глухой,
Огни кровавых звезд на броне золотой…
Шатаешься, огнем и дымом опьяненный…
О гордость! Мощный крик, валторны зов глухой!

О НЕНАВИСТЬ! О звон над морем, заглушенный
В снегу. Так холодно. Бессильный, утомленный,
Пугаешься, бежишь на пристань. В тишине
Там молкнет колокол, далекий, заглушенный.

О СТРАСТЬ! О странный шум, неясный, как во сне.
Все пьяны. Кажется, им весело вполне.
Глаза, и имена, и бред духов банальных,
В котором гаснет шум, неясный, как во сне.

О ЗАВИСТЬ! Ряд теней — в тумане. Ряд венчальных
Кортежей. Тысячи — препятствий. Круг печальных
Трудов: весь пышный цирк движений мировых!
Под тихий скрипок звук, под гул пиров венчальных.

О ГНЕВ! Угрюмый стон! О СКОРБЬ о днях былых!

О ИСКУШЕНИЕ! — Был должен слышать их
И я для глухоты молчанья неземного!
ГНЕВ, ИСКУШЕНИЕ и СКОРБЬ о днях былых!

Умрите, Голоса, чтоб не воскреснуть снова!
Вы – смертны! вы – мечта! вы – звук пустой! вы — слово!

Риторика греха! метафоры без крыл!
Умрите, Голоса, чтоб не воскреснуть снова!

Я более не тот, каким когда-то был.
Умрите же во мне, в немой тиши могил,
Под тайные мольбы души перерожденной!
Я сердцем, я душой не тот, каким я был!

Умрите в голосах молитвы умиленной!
Она у райских врат стоит, как страж бессонный,
И скажет в страшный день: "Умри" или "Живи!"
Умрите в голосах молитвы умиленной

И в страшных голосах ликующей ЛЮБВИ!

(Перевод В. Брюсова)

Обет

Подруги юности и молодых желаний!
Лазурь лучистых глаз и золото волос!
Объятий аромат, благоуханье кос
И дерзость робкая пылающих лобзаний!

Но где же эти дни беспечных ликований,
Дни искренней любви? Увы, осенних гроз
Они не вынесли, – и вот царит мороз
Тоски, усталости и нет очарований.

Теперь я одинок, угрюм и одинок.
Так старец без надежд свой доживает срок,
Сестрой покинутый, так сирота тоскует.

О женщина, с душой и льстивой и простой,
Кого не удивишь ничем и кто порой,
Как мать, с улыбкою вас тихо в лоб целует!

(Перевод В.Брюсова)

* * *

Обманчивые дни весь день, весь день горели;
Заката на меди теперь они дрожат,
Закрой глаза, душа, довольно мы смотрели!
О, искушения! — они нас сторожат.

Весь день, весь день они горели беспощадно,
Сжигая виноград на склонах, под горой
Хлеба созревшие и опаляя жадно
Небесную лазурь, что пела над тобой.

О, побледней, душа, иди, ломая руки.
Ужели те "вечера" святому "завтра" вновь
Грозят? Безумия ужели живы муки?

Воспоминания убей, убей, Любовь!
О, грозный приступ зла! последний, без сомненья?
Иди, душа, молись! молись до исступленья!

(Перевод В.Брюсова)

* * *

Один, дорогою проклятой,
Я шел, не ведая куда…
Теперь твой облик – мой вожатый!

Рассвета вестница, звезда,
Едва заметная, белела…
Зарю зажгла ты навсегда!

Мой только шаг в равнине целой
Звучал, и даль пуста была…
Ты мне сказала: "Дальше, смело!"

Я изнывал под гнетом зла
Душой пугливой, сердцем темным…
Любовь предстала и слила

Нас в счастье страшном и огромном!

(Перевод В.Брюсова)

* * *

Под лампой светлый круг и в очаге огонь;
Висок, задумчиво склоненный на ладонь;
Взор, что туманится, любимый взор встречая;
Час книг захлопнутых, дымящегося чая;
Отрада чувствовать, что день уже поник;
Усталость нежная, надежды робкий миг
На сладостную ночь, на брачный мрак алькова.,
О! К этому мечтой летел я вновь и снова,
Сквозь проволочки все всё ту же видя цель,
Волнуясь в месяцах, беснуясь от недель!

(Перевод Г.Шенгели)

* * *

Поскольку брезжит день, поскольку вновь сиянье,
Поскольку рой надежд, что был неумолим,
Опять ко мне летит на стоны и взыванья,
Поскольку счастье вновь согласно быть моим, –

Конец теперь, конец сомнениям проклятым,
Конец мечтам дурным и злобным, ах! конец
Иронии сухой, губам, недобро сжатым,
Словам рассудочным, бездушным, как свинец.

Нет гневных кулаков, нет ненависти к свету,
К намекам встреченных лукавцев и глупцов,
Нет отвратительных злых подозрений, нету
Забвенья мерзкого в разгуле кабаков!

Ведь я хочу теперь, раз некий Образ дивный
Мне в ночь глубокую свет излучил святой
Любви той, заодно бессмертной и наивной
Своим изяществом, улыбкой, добротой, –

Идти, лучистые глаза, ведомый вами,
Тобой ведом, рука, где гаснет дрожь моей, –
Вперед и прямо, – пусть тропа покрыта мхами
Иль загромождена обломками камней;

Да, я хочу идти, и тверд, и прям, по Жизни
Туда, куда мой шаг решит вести судьба,
Забыв о зависти, насильях, укоризне:
То будет светлый долг, веселая борьба!

Когда ж я затяну, дорогу коротая,
Подруге песенку простую невзначай,
Ее с улыбкой мне она простит, простая, –
И мне поистине другой не нужен Рай!

(Перевод Г.Шенгели)

* * *

Почти боюсь, – так сплетена
Вся жизнь была минувшим летом
С мечтой, блистающею светом,
Так вся душа озарена.

Ваш милый лик воображенье
Не утомляется чертить.
Вам нравиться и вас любить –
Вот сердца вечное стремленье,

Простите, – повторю, смущен,
Слова признания простого –
Улыбка ваша, ваше слово
Отныне для меня закон.

И вам довольно только взгляда
Или движенья одного,
Чтобы из рая моего
Меня повергнуть в бездну ада.

Но лучше мне от вас бежать,
И пусть бы душу ожидали
Неисчислимые печали,
Я не устану повторять,

Встречая в счастии высоком
Надежд неизмеримый строй:
"Я вас люблю, я – вечно твой,
Не побежден суровым роком!"

(Перевод Федора Сологуба)

Ребенок-женщина

Не понимали вы, как я был прост и прав,
О бедное дитя!
Бежали от меня, досаде волю дав,
Судьбой своей шутя.

Лишь кротость отражать, казалось бы, очей
Лазурным зеркалам,
Но столько желчи в них, сестра души моей,
Что больно видеть нам.

Руками нежными так замахали вы,
Как взбешенный герой,
Бросая резкий крик, чахоточный, увы!
Вы, в ком напевный строй!

Насмешливых и злых боитесь вы, и гром
Заставит вас дрожать,
Овечка грустная, – вам плакать бы тайком,
Обнявши нежно мать.

Любви не знали вы, – несет и свет, и честь
Бестрепетно она,
Спокойна в добрый час, но крест умеет несть
И в смертный час сильна.

(Перевод Федора Сологуба)

Сон, с которым я сроднился

Мне душу странное измучило виденье,
Мне снится женщина, безвестна и мила,
Всегда одна и та ж и в вечном измененье,
О, как она меня глубоко поняла…

Всё, всё открыто ей… Обманы, подозренья,
И тайна сердца ей, лишь ей, увы! светла.
Чтоб освежить слезой мне влажный жар чела.
Она горячие рождает испаренья.

Брюнетка? русая? Не знаю, а волос
Я ль не ласкал ее? А имя? В нем слилось
Со звучным нежное, цветущее с отцветшим;

Взор, как у статуи, и нем, и углублен,
И без вибрации спокоен, утомлен.
Такой бы голос шел к теням, от нас ушедшим.

(Перевод И.Анненского)

Сплин

Алеют слишком эти розы,
И эти хмели так черны.

О дорогая, мне угрозы
В твоих движениях видны.

Прозрачность волн, и воздух сладкий,
И слишком нежная лазурь.

Мне страшно ждать за лаской краткой
Разлуки и жестоких бурь.

И остролист, как лоск эмали,
И букса слишком яркий куст,

И нивы беспредельной дали –
Всё скучно, кроме ваших уст.

(Перевод Федора Сологуба)

Тоска

Меня не веселит ничто в тебе. Природа:
Ни хлебные поля, ни отзвук золотой
Пастушеских рогов, ни утренней порой
Заря, ни красота печального захода.

Смешно искусство мне, и Человек, и ода,
И песенка, и храм, и башни вековой
Стремленье гордое в небесный свод пустой.
Что мне добро и зло, и рабство, и свобода!

Не верю в Бога я, не обольщаюсь вновь
Наукою, а древняя ирония, Любовь,
Давно бегу ее в презренье молчаливом.

Устал я жить, и смерть меня страшит. Как челн,
Забытый, зыблемый приливом и отливом,
Моя душа скользит по воле бурных волн.

(Перевод Федора Сологуба)

Усталость

О нет, любимая, – будь нежной, нежной, нежной!
Порыв горячечный смири и успокой.
Ведь и на ложе ласк любовница порой
Должна быть как сестра – отрадно-безмятежной.

Стань томной, с ласкою дремотной и небрежной,
Размерь дыхание, взор сделай мирным твой.
Объятий бешеных дороже в час такой
Твой долгий поцелуй, хоть лжет он неизбежно.

Но в сердце золотом, ты шепчешь, у тебя
Страсть бродит рыжая, в призывный рог трубя;
Пусть, шлюха, подудит в томлении незрячем.

Твой лоб на мой склони, ладонь в ладонь вложи
И клятвы расточай (а завтра не сдержи),
Девчонка шалая, – и до зари проплачем!

(Перевод Г.Шенгели)

* * *

Целует клавиши прелестная рука;
И в сером сумраке, немного розоватом,
Они блестят; напев, на крыльях мотылька
(О, песня милая, любимая когда-то!),
Плывет застенчиво, испуганно слегка, –
И всё полно ее пьянящим ароматом,
И вот я чувствую, как будто колыбель
Баюкает мой дух, усталый и скорбящий.
Что хочешь от меня, ты, песни нежный хмель?
И ты, ее припев, неясный и манящий,
Ты, замирающий, как дальняя свирель,
В окне, растворенном на сад вечерний, спящий?

(Перевод В.Брюсова)

Чувствительное объяснение

В старинном парке, в ледяном, в пустом,
Два призрака сейчас прошли вдвоем.

Их губы дряблы, взор померк, и плечи
Поникли, – и едва слышны их речи.

В старинном парке, в ледяном, в пустом,
Две тени говорили о былом.

- Ты помнишь ли, как счастье к нам ласкалось?
- Вам нужно, чтоб оно мне вспоминалось?

- Всё ль бьется сердце моему в ответ?
Всё ль я во сне тебе являюсь? – Нет.

- Ах, был же миг восторга небывалый,
Когда мы губы сблизили? – Пожалуй.

- О, блеск надежд! О, синева небес!
- Блеск в небе черном, побежден, исчез.

Так в бурьяне они брели устало,
И только полночь их словам внимала.

(Перевод Г. Шенгели)

* * *

Я в черные дни
Не жду пробужденья.
Надежда, усни,
Усните, стремленья!

Спускается мгла
На взор и на совесть.
Ни блага, ни зла, —
О, грустная повесть!

Под чьей-то рукой
Я — зыбки качанье
В пещере пустой…
Молчанье, молчанье!

(Перевод Федора Сологуба)


Оглавление

Любимые стихи

След пера

Комментарии

Гостевая

Автопортрет

Новости

Поиск

© 1999-2019 Designed by Ginger
Последнее обновление: 01 сентября 2008 12:32

Хостинг R52.RU

Интернет-магазин My-shop.ru: купить книги, диски, детские игрушки и др. товары       Спецпредложения в My-shop.ru в честь 15-летия магазина

О, Женщина... Стихи и цитаты