Приют одинокой души

Любимые стихи :: Анна Булатова

Поиск по сайту:  

главная e-mail карта сайта версия для печати

* * *

…А снег обманул… Он опять не пришел…
И мокрый асфальт отражает привычно
асфальтовых туч монолит безразличный
и лучиков света дразнящий раскол…

На хрупких плечах и на мускулах крепких,
на модных беретах и кожаных кепках
мы все ожидание снега несем,
печально вздыхая о чем-то своем…

Но белое чудо свершится вот-вот…
На юных кокеток, на дедушек чинных,
на крыши домов и на гроздья рябины
из туч первый снег осторожно шагнет…

Случайный попутчик, простой пешеход…

* * *

В листве опавшей теплится надежда,
что ласточка с разбитыми крылами…
Я Вам шепчу: "Души не прячьте нежность,
пока зима листвы не гасит пламя…"

Дождем хрустальным согреваю сердце…
Не бойтесь, друг мой, все давно понятно…
Но в наше лето приоткрылась дверца
к моим мечтам, казалось, безвозвратным…

Вдруг станет жаль и радости, и жажды,
что оживут под первым листопадом…
И давний сон мой сбудется однажды…
Вы стали в сентябре моей наградой…

* * *

В романтическом постоянстве
я увязла, как пчёлка в мёде.
В этом жутком сладком пространстве
вы ни капли грёз не найдёте.

Только страх оторваться с болью
от волшебно пахнущей неги,
только эхо липкой неволи…
…Злая память морочит веки…

Память в душу толкнется с силой,
но вокруг духота и вязкость,
горьким мёдом, пряно-постылым,
обернулась чуднАя сказка.

Я не сетую, привыкаю,
не надеясь на взлет над былью…
Пчёлка в мёде… Мечта смешная…
…Никому не нужна без крыльев…

* * *

…Восточный ветер, птичий крик,
опустошенность и усталось…
Ты после скажешь, что привык.
А я решу, что отлеталась…

…Лишь ветер, разметав листву –
обломки ржавчины осенней –
откроет новую главу,
подталкивая к продолженью…

Но нервным снегом занесёт
тобой дописанную повесть…
…В судьбы изящный переплёт
мы угодили, не готовясь

к тому, что настает зима,
к тому, что меж страничек блёклых
нам уготована тюрьма
без чувств, без слов, на битых стёклах…

…Но ты освободиться смог,
нарушив уговор негласный,
сменив страдательный залог
на оборот деепричастный…

А я жива средь тех страниц,
и в ожидании полёта
играю этот странный блиц,
врастая в кожу переплёта…

* * *

Вот и всё… Я себя от тебя отлучаю…
Отключу телефон, занавешу окно.
"С глаз долой" – эта старая схема простая
для меня перестала работать давно.

Школьным ластиком сны не сотрешь, не поправишь,
из альбомов не вытопчешь солнечный след…
И темнеют пластинки задумчивых клавиш, –
неозвученной песни роялевый бред…

Мятый бок желтой кружки согреет ладони,
но на вдохе забьется болезненный ком…
Проливается память на бархатном фоне,
прожигая слезами знакомый альбом…

Не хочу, не умею, не буду, не знАчу…
…Одиночество лечит микстурой тоски…
В тихом сумраке я ворожу наудачу,
машинально из ниток крутя узелки…

И забьется звонок перепуганной птицей,
только я не дойду… Извини, не могу…
Я боюсь твоих глаз… В них легко отразится
то, о чем и себе я бессовестно лгу…

Вот и все… Я тебя от себя отлучаю…
Впрочем, ты преуспел… И слова не нужны…
…Темно-синей главой эту повесть венчаю,
окунувшись в наркоз холодов. До весны…

* * *

Вспоминайте меня… Мы когда-нибудь встретимся снова
на развилке дорог, в межсезонье, в сыром октябре…
Я хотела сказать… Но разбилось хрустальное слово,
прикоснувшись к губам, в нашей с Вами жестокой игре…

Вы дарили легко и стихи, и мечты, и признанья…
Я из Ваших подарков построила рай в шалаше…
Но с приходом зимы он рассыпался до основанья,
оставляя следы в растерявшей желанья душе…

Вспоминайте меня… Я уже не боюсь расстояний,
в первом классе любви я учусь на дары отвечать…
Ваша очередь, друг мой, дома возводить из признаний
и в холодное сердце взаимные чувства впускать…

И когда эту хрупкую радость заменит привычка,
не спешите замерзшую девочку гнать от огня…
Это буду не я… Мне, поверьте, почти безразлично,
кто с тоскою прошепчет в рассвет: "Вспоминайте меня…"

* * *

Вьется лента дорог серпантином вчерашних надежд,
увлекая, дразня, обещая, мороча, играя…
За мечтой, за звездой, в край, где воздух пленительно свеж,
из нагретого плена сбежать ненадолго пытаюсь…

Там под сводом пещер обитают легенды и сны,
прячет тайны родник под застывшею сказкой из камня…
Там поёт тишина, звуки в эхо свое влюблены…
И, поверишь ли, нет, – суета городов не нужна мне…

Водопадов каскад прячет в зелень задумчивый лес,
я скольжу по камням, окунаюсь в прозрачную воду…
Остаюсь, отрекусь… Кто сказал, что нет больше чудес?..
Надышаться боюсь этой вечно пьянящей свободой…

Не хочу рассыпаться стихами в пыли городов…
Не хочу возвращаться к обыденной жизни реальной –
остаюсь у воды, слушать сказки свободных ветров
чуть живым от любви серым камешком в пене хрустальной…

* * *

Где-то падает тень на уснувшие острые скалы.
И навстречу друг другу стремятся надежды и быль.
А по городу ночь протекает в пустые кварталы,
Власть всесильного солнца меняя на звездную пыль.
Слава света осталась лишь в бликах свечи одинокой,
Не сжигай же крыло своей звездной накидки, молю,
Молчаливой красавицей шествуй, звездою далекой,
Я люблю тебя, ночь, пусть мгновенье, но все же люблю…

Ночь струится по городу, лиц осторожно касаясь,
Знак свой ставя на каждом, кто слаб или просто устал…
Здравствуй, ночь, я – своя, я понять твоих игр не пытаюсь,
просто следую им, отражаясь в осколках зеркал.
Бурных игр нам не ждать в этом тихом манящем сияньи,
я отдам тебе шлем, что подарен мне рыцарем снов…
Наши тают следы в предрассветном туманном прощаньи,
и вода в роднике не напомнит несказанных слов.

* * *

Город наш цветущий, центр провинциальный,
Ты кого встречаешь в суете вокзальной?
Друга ли приметил, вычислил врага ли –
Сколько ж ног по этим плитам прошагали…

Часовой на входе документик спросит,
Разберется строго, иль от скуки бросит.
Мой дружок приезжий вежлив, но настойчив,
Он возьмет наш город штурмом этой ночью.

Здесь переночует, тут закажет кофе,
Анекдот расскажет, он ведь в этом профи.
Городок наш тоже был когда-то юным,
Всем ветрам открытым, хулигански-шумным.

Стал теперь степенным, чинным, этикетным,
И чужих не терпит в хмурый час рассветный.

Грустная песня


Я Вас люблю, хоть я бешусь
от разногласий ежечасных,
ведь я уже была согласна,
а Вы, а Вы!.. Надменный гусь!..

И, не стыдясь жестоких слов,
хоть это труд и стыд напрасный,
я вновь иду путем опасным,
пытаясь штурмом взять любовь.

Вы не оцените порыв,
и в этой глупости несчастной
я утону цветком прекрасным,
лицо в ладони уронив…

* * *

Движенье глаз и теплый бриз волос,
озноб, нашедший путь в потоке света…
Ком в горле, и наотмашь бьет вопрос:
- Ну, для чего искать любви поэта?..

Нет! Ненависть глаза не ослепит,
и день вернется раненой косулей…
И ты покинешь страсти лабиринт,
куда мы ненароком заглянули…

* * *

Жизнь, мерзавка, скомкала лист –
не дала дописать до точки…
Может, стих мой и неказист, –
но душа жила в каждой строчке…

Голос тихий стал голосист,
от обид раскраснелись листья…
Лист кленовый, парашютист –
вестник осени бескорыстный…

И крепчает внезапный шторм
на поверхности стихотворной…
Я же слов драгоценный сор
заплела рифмовкою вздорной…

Черновик я не дам порвать,
под подушку спрячу украдкой –
не с бедой мне сегодня спать,
а с души мятежной загадкой.

Разгадаю – сплету сонет,
не сплетется – развею в клочья
удивлённой души портрет,
что приснился минувшей ночью…

* * *

Запылали огни витринные,
под нарядами пряча грусть…
В зимних сумерках мандариновых
я сегодня домой вернусь…

Все цветы мишурой украшены,
елки спят в этот раз в лесу…
Отражаются звезды слаженно
огонечками на носу…

За неспешным обычным ужином
мы настроимся на январь,
Мой попутчик, дружочек, суженый…
Что нам зимних печалей хмарь?..

Мы пошепчемся, мы поплачемся,
мы доверимся, мы простим…
На листочке тетрадки начатой
обещания раздадим…

А потом о любви и верности
сочиним негромкий рассказ,
в нем не будет ни тьмы, ни серости,
лишь простые слова… о нас…

* * *

И мы пощады не попросим,
но испугаемся привычно,
когда раскрыленная осень
нас пролистает постранично…

И будет передышкой краткой
намёк на отпуск в край сосновый.
А так – лишь кофе с шоколадкой
и день рабочий бестолковый…

И чувствам больно в клетке тесной,
что приготовил строгий разум…
Сквозь сетку веток – неизестность…
И сон с реальностью – не связан…

* * *

…И незаметно растает осень,
туманом нежным на плечи ляжет…
И голос твой вновь о чем-то спросит,
а голос мой не смолчит, расскажет…

И вновь дожди – мелкий бисер в душу…
Почти фатально. Почти неслышно.
Но ты – боишься, а я – не трушу
и не жалею, что все так вышло…

И телефон обмануть не сможет –
сменился номер, и звук не ранит…
Лишь память ветром ласкает кожу,
пока листва безнадежно вянет…

И образ твой… Фотовыстрел лета
хмельной надежды из рамки яркой,
где ты – смеешься, и я согрета
твоей любовью в аллее парка…

…А в лето дверцу закрыть забыли!..
Не стоит душу тоской морозить!
Еще есть время примерить крылья,
вернуться в лето, минуя осень…

* * *

…И принесет осенний ветер
листочек памяти вчерашний,
мой сон об уходящем лете –
десант березовый бесстрашный…

И близость звездная – минутна,
и капли на щеках – туманом…
И дочитать безумно трудно
странички этого романа…

Пусть книга эта врёт безбожно,
и многоточиям нет счёта –
давай поверим осторожно,
что есть причины для полёта,

что страх немедленно растает,
лишь ты в глаза мои заглянешь…
Нас осень вновь перелистает,
её так просто не обманешь…

Она жива в нас и поныне,
и часто снится песней сосен…

…Пирог домашний, чайник синий…
И снова осень… Снова осень…

* * *

И снова полночь ужимкой лисьей
мутила поверхность луж…
И рушились камни привычных истин,
и плакали стекла душ…

Под этот плач умирает время,
бездарно целясь в мечту…
Опять один, и опять со всеми
кричишь во сне в пустоту…

И эхом боли пропитан воздух,
и выстрелы слов точны…
Пусть кто-то новый внимает звёздам
и новой жаждет весны…

…Спасибо, странник, ты был услышан,
что редкость в такие дни…
Стекает полночь с покатой крыши,
и гаснут надежд огни…

Но мы вернемся в простое время,
где важен ритм, а не смысл…
И будем вместе мечтать со всеми,
чтоб мы однажды сбылись…

* * *

Круговорот судьбы нельзя остановить,
природу чувств людских, увы, не объяснить…
И если даст пинка жестокий понедельник,
возможно, вторник все сумеет изменить.

Грядущему, увы, всегда лишь прошлым жить,
и так легко порвать связующую нить
меж мною и тобой, меж бездною и небом,
между огнём и льдом, меж "нет" и "может быть"…

И знаний узелок, возможно, так тяжёл,
отчасти потому, что с опытом пришёл…
Отчасти потому, что поделиться не с кем –
кто сам просил, не дал… А прочих Бог отвёл….

* * *

…Кто глядит на меня из-за глянцевых пленок зеркальных?
Не твоя, не своя… Не пришла и не вышла в тираж…
Просто брошены в спину обломки страстей и печалей,
и затравленный взгляд растерял и азарт, и кураж…

Что мне видится там, в щелках глаз, от обиды припухших?
Что шептала душа, на щеках оставляя следы?..
Из усталости лет, объяснений и боли ненужной
я пыталась сложить оберег от грядущей беды…

Отвернусь от себя… Не помощница и не советчик –
эта глупая девочка в поиске вечном тепла…
Раздавая себя, я иссякла, колодец беспечный…
…И пеняю теперь на лукавую пленку стекла…

* * *

Между временем и безвременьем,
между памятью и забвением,
меж молитвою и спасением
мы всю жизнь плывем по течению…

Не радением, не старанием,
не согласием, не отчаяньем –
мы плывем, захлебнувшись мнением
за спиною плывущих гениев…

Может быть, не плывем,- лишь мучимся,
на ошибках соленых учимся…
Захлебнувшись однажды, каемся
и прощаем всех и прощаемся…

* * *

Многословность – тяжелый крест,
мрачный сторож и паж проворный!…
Я вдыхаю весомость пьес,
захлебнувшись кадрилью вздорной,

не умея сводить долги, –
как бы в кровь нищета ни била…
Заливать водой очаги,
где ни щепочки не вложила…

Стынуть льдом и крошиться в прах,
за судьбой едва поспевая…
…Умирать, купаясь в стихах,
незаметно слезы глотая…

* * *

Мой безымянный собеседник,
далёкий, близкий, чуткий друг…
Я прячу робость и испуг
за точкой реплики последней.

Не претендуя на влюбленность,
уйдя от флирта и игры,
Вы были так ко мне добры,
приветливы и благосклонны…

Как так случилось, я не знаю –
не прячась за сплетеньем фраз,
не слыша Вас, не видя Вас,
но чувствуя, Вам … доверяю.

Мы, пригубив несовпаденья,
слизнув горчинку с губ сухих,
не разделяя на двоих
ни дней потерь, ни дней рожденья,

пересечемся… В этой жизни,
иль, может статься, в жизни той,
где будет всё смешной игрой,
где нет простых и сложных истин…

Да так ли важно?.. Без печали
я отзываюсь на привет…
Не бойтесь, друг мой, свой секрет
Вы хорошо зашифровали…

Пусть так. И в душный летний вечер
я, загрустив по сентябрю,
благодарю, благодарю,
мой светлый друг, за нашу встречу…

* * *

Мой цвет волос теперь похож на осень,
а взгляд горчит, как вишня в шоколаде…
Мой голос нежен, нрав – порой несносен…
И я не лидер в Вашем хит-параде.

Я не умею танцевать ламбаду,
я не смогу Вам ровный вышить крестик…
Но подарю улыбку, как награду,
за бархатную негу Вашей лести.

Ни звука не отдам в опроверженье,
лишь благодарно растворюсь в закате…

Мой цвет волос похож на лист осенний…
Мечтайте обо мне… Как о награде…

Вариант:

Вы дорисуйте то, о чем мечтали,
я подожду, позируя недвижно…
Ах, милый друг, как быстро Вы устали…
Как жаль, что ничего у нас не вышло…

* * *

Мы все время уходим… Это странно, но верно…
Упоенные влагой, с иссушенной душой,
ни к бессмертью, ни к славе, ни к надежде химерной –
каждый раз мы уходим от себя, за собой…

Ни искусству, ни вере, ни любви, ни измене
не спешим поклоняться, и топтать не спешим…
Мы живем и играем на причудливой сцене
без партнеров, без грима… Просто так, для души…

Не услышим оваций, не дождемся букетов –
межсезонье в театре одиноких сердец…
Просто это – финал… Просто близится лето…
Просто время пришло, и дописан конец…

* * *

Настигает жара, расплавляя своею любовью…
Эти душные плети как вредной привычки напасть –
и знакомы до дрожи, и так же вредны для здоровья,
и не сбросишь, увы, эту злую слепящую власть..

Без потерь не получится, солнце горячее глухо
к тем, кто режет асфальт непричастным к жаре каблучком,
или чертит следы скрипом шин, непривычным для слуха,
по дороге за город, где маленький есть водоем.

Поскорее к воде, где почти иллюзорна прохлада,
но возможно дышать, ослабляя удушливый плен,
распластавшись в воде, принимая ее как награду,
забывая про жар обесцвеченных каменных стен…

Этот способ хорош, как попытка забвения боли,
как попытка сбежать, отдохнуть от чужих и своих…
И прохладе воды доверяя на сердце мозоли,
можно просто не думать о душных кошмарах ночных.

…Шум дождя над Москвой … По простуженным лужам шагая,
кто-то пробует вновь шоколадную рифму на вкус,
беззащитный июнь за отчаянный дождик прощая,
оставляя на август молчание, солнце и грусть.

* * *

Не жалею об осенних листьях,
не сжигаю, не топчу… Храню
отпечатки сердца, Ваши мысли
в дневниках, не преданных огню…

Силуэтом осени минувшей
я пройду по краю Ваших снов…
Вам понять захочется, проснувшись,
смысл во сне произнесенных слов…

Не проклятьем были, не признаньем –
капельками тихого дождя
падали на листья обещанья,
что я Вам шептала, уходя…

…За окном мелькнувшая фигура,
словно скальпель по живой судьбе…

Кофе, как реальности микстура,
вдруг ожог оставит на губе…

* * *

Не понял, не увидел, не простил…
Не доверял, не пестовал, не нежил,
не злился, не боялся, не просил,
и, вроде, даже, жил, как будто нЕ жил…

И, вроде, не дурак, и не урод,
но время шло соседним переулком…
А он считал, что всё само придет,
и пустоту шагами мерил гулко…

Когда же в город заглянул рассвет,
он понял, что дурак, и счастья в жизни нет…

* * *

Не страшно от нелепой мысли,
что как обычно проиграю…
Иду ко дну, взлетаю ввысь ли –
ведь все равно скольжу по краю…

Ведь страх знаком, как кофе утром,
привычен, словно отраженье…
Надежды писк, слепой, минутный,
твое отметит приближенье…

И что там смысл – мираж в пустыне.
Иссушит, заморочит, бросит…

…В проем оконный тайной синей
в который раз вплывает осень…

* * *

Негромким обаянием каминным
мы согреваем разговор неспешный…
Поговорим… Немножко – о мужчинах,
немножко и о нас, святых и грешных…

Ты не спешишь?.. Ненужная тревожность –
помеха для беседы задушевной…
Оставим за порогом осторожность
для мелочных уколов повседневных…

Волнуюсь за тебя и беспокоюсь…
Так уязвимо то, что в сердце живо…
Давай допишем вместе эту повесть,
героям помогая терпеливо…

Как братья Гримм, в сюжеты сказок старых
вплетая чувств капризное свеченье,
Соавтор, мы придумываем пары
из аромата снов и вдохновенья…

Я терпеливо зажигаю свечи
и прочищаю дымоход в камине…
Поговорим, настроив этот вечер
на камертонный всхлип вина в графине…

Характер, переменчивый, как море,
ты проливаешь на мою усталость…
Мой добрый друг, ну разве это горе?..
Всего лишь вечер… Бархатная шалость…

* * *

Негромкого неба привычное дело –
неяркое счастье простуженных дней…
Я дымную стужу примерить хотела,
но вот, не сумела довериться ей…

Холодным азотом дышу еле-еле,
не зная дороги, спасенье ищу…
Но птицы знакомые в рай улетели,
и я от отчаянья глухо молчу…

Недобрые улицы хмурятся строго,
прохожие шепчут проклятия вслед…
Ну, где ты, к согретому дому дорога?..
И только негромкое небо в ответ:

- Печальная кошка, чего ты хотела?..
Тепла так немного у зимней звезды…
Свобода жестока, ей нету предела,
как нет островков от судьбы до беды…

* * *

Неприметное лето разрушило маленький домик,
попросило застенчиво радугу крышу покрыть…
Поскучнела трава: все сбылось на июлевом фоне.
Но когда возродится тепло и желание жить?..

Алой будет закатного солнца прозрачная жалость,
и медовый дурман, словно боль, лишь, быть может, нежней…
И свежо по ночам, звездный ангел врачует усталость,
чтоб к утру мы легко забывали о боли своей…

Робко дождик пройдет, словно грешная дочь к покаянью,
и осенний июль не ответит ему на любовь,
и пригрезится вдруг – алых кленов немое прощанье…
…Это я ухожу из твоих растревоженных снов…

* * *

…Ничья беда, ничья вина –
был ты один, и я одна,
и слов несказанных стена
дышать мешала…

Мне снился этот странный сон:
сквозь чью-то жизнь – пустой вагон,
и дразнит полночью перрон
чужих вокзалов…


Не поздний гость, не верный паж –
почти фантом, почти мираж…
Но этот сон сегодня – наш,
мы так хотели…

В пустом вагоне – мы с тобой,
в рассвет настырный дверь закрой…
Пусть свет – лишь призрачной звездой –
в конце тоннеля…

И полтора десятка лет –
обычный полуночный бред,
такие мелочи, мой свет, –
не повод к грусти…

Пространства, страны, города…
Меж колким "нет" и нежным "да"
нам в руки падает звезда –
лови и чувствуй!..

* * *

Ну, все, в последний раз звоню…
Восьмой гудок, девятый… Сотый…
Как после каторжной работы,
устало трубку уроню…

Опять прошу, опять молю…
Но трубки мерное гуденье
не даст мне шанса на спасенье,
не даст сказать, что я… люблю…

Что в этой жуткой тишине
всего полшага до расплаты…
Седьмой гудок, восьмой, девятый…
Любимый, вспомни обо мне…

Я наберу в который раз
пароль, знакомый до озноба…
… И ставит боль на сердце пробу,
и жжется горечь в лужах глаз…

* * *

О случившемся мы не расскажем ни слова зевакам,
помолчим, промолчим и тихонько заварим чайку…
Запотевшие окна, согревшись, собрались поплакать,-
по прохладным щекам безмятежные капли текут…

Это было не ново, и вряд ли кому-нибудь нужно –
наболевшую мысль в удивленную душу втолкнуть…
Правота однозначная – хлёстка и небезоружна,
и чужой имплантант правоты – словно жидкая ртуть…

И, ломая себя, отвечая привычным старндартам,
эту новую боль мне придется принять и простить…
Значит, это судьба, и такая мне выпала карта,
значит, кто-то другой эту роль не сумел получить…

Это значит, что я буду жить, сомневаясь и веря…
"Испытанье – по силам”… Премудрость – древней не найти…
Значит, тот, кто был прав, до конца не измерил потерю
своих собственных слез, пересохших в начале пути…

Это значит, что будет восход отдохнувшего солнца,
будет плавиться снег на замерзших от правды губах…
…Это значит, весна уже близко, и сердце забьется,
утверждая любовь в безграничных и щедрых правах…

* * *

О, не бросай в меня "спасибой",
я, может, статься, пригожусь…
На чешуе жестянной рыбы
сыграю нержавейный блюз,

спою лав-стори с подвываньем,
станцую самбу на столе
и упаду в салат, заранье
на грудь принЯвши Божоле…

Не оставляй меня надолго,
за горизонт не уходи…
Накрой помятою футболкой,
и память мне не береди…

Я промурлычу "С Новым годом…"
и буду киносон смотреть,
где под похмельным небосводом
мне гномы будут гимны петь…

Оставь на утро буженину,
и в ночь за пивом не спеши…
… Скажи, как трудно быть мужчиной
для женской трепетной души?..

* * *

Осень в лесу.. Листья пылают снова,
шорохом снов стелется рыжий плед…
Воздух пьянит, и я почти готова
лёгким листом с ветки наметить след.

Чей-то костёр пламенем листья дразнит,
манит теплом, вечный суля покой…
Осень моя… Яркий прощальный праздник…
Не уходи, или возьми с собой!..

Танец дождя на раскалённых углях
дымом тоски вытравит муть из глаз…
…Тлеют в огне листья осинки смуглой…
И не спасла осень на этот раз…

* * *

От вчерашней луны –
лишь осколки по лужам…
Но туманы нежны,
хоть октябрь и простужен…

Из расколотых снов,
из несбывшейся сказки –
нить волшебная слов
к этой странной развязке…

Плед листвы золотой
кто-то под ноги бросил –
всем, кто будет со мной
в эту чудную осень…

* * *

От отчаянья до прощения –
сорок восемь часов сомнения…
Ледяные струи реальности
во враждебной звучат тональности…
Я твоей не просила жалости,
цепенея в тисках усталости…
Ни участия, ни забвения…
Сорок восемь часов сомнения…
Я ждала простого признания
в век прощения, в миг прощания…

От прощания до отчаянья –
лабиринт немого раскаянья…

* * *

От того, как станет, к тому, как тянет –
робкой тропинки нить.
К мечтам из сказок бредут в тумане
те, кто боялся жить.
И тихо плачут о чем-то вёрсты,
секунд потеряв следы,
под серебром бездорожья звёздным,
под пеленой воды.

А ночь Икаром взрывает небо
на звёздные полчаса,
и там, где ты в прошлой жизни не был, –
всего лишь туч полоса.
И ты судьбу легко отпускаешь,
вдруг опустив глаза…
Тропинки жизни в клубок сплетая,
чертит зигзаг гроза.

Все дальше и дальше "станет" и "тянет",
ведь больше надежды нет…
…Лишь в сердце живет огонек желаний,
пока где-то спит рассвет.

* * *

Открываю я глаза…
Свет…
Лишь пульсирует в висках
боль…
В этом дне меня уже
нет…
Не сыгралась в этот раз
роль…

Уплывает от меня
смех,
веселится в небесах
страх…
И иголочкой в душе
грех
расцарапывает свет
в прах…

Расставанием лечить –
блажь…
И смерзаются слова
в лёд –
это верности твоей
паж
злую полночь не со мной
пьёт…

* * *

Очарованный скиталец, все дороги изучивший,
остается на распутье с рваной сумкой на ремне.
Очарованный скиталец, странник вечный, странник нищий,
то с ветрами хлеб свой делит, то подмигивает мне.
Равнодушие к открытьям душу к легкости приучит,
согревающим бальзамом в сердце ляжет новизна.
Не проси его вернуться, ведь тогда он всех измучит,
заболеет, иль сопьется, или прыгнет из окна.
Для чего ему пороги?.. Он листок, носимый ветром.
Сам себе и путь, и посох, крепко стиснутый в руке.
Не проси его вернуться. Утро стелет километры,
значит, трудная дорога ждет его невдалеке…

* * *

Память-друг, память-враг… Ни к чему, ни о чём…
Почему же так пусто и холодно стало?..
Зимний сон мне уста залепил сургучом
неотправленных писем и слов запоздалых…

Ни прощальных укоров, ни слез, ни тревог
не оставлю тебе, проглочу, не поморщась…
Просто ты, как ни жаль, примириться не смог
с тем, что память, увы, с каждым годом все горше…

Нелегко повстречать, тяжело потерять…
Это было до нас, значит, вырвется снова…
В чью-то нежную душу проникнет опять
обжигающий яд обольщенного слова…

Лишь на пальце немом обовьется кольцом
обещание верности, память и мука…
… Снова память горчит… Не припомню, о чем…
Может, снег за окном… Может, с милым разлука…

* * *

Переплетение
веток раскрыленных,
пересечение
строчек "намыленных"…
Это весна,
хулиганка-насмешница:
ночью без сна
не бранится, лишь тешится…
Ветром в сети –
первоцвета дыхание…
Ты мне прости
в этот чат опоздание…
Дети у нас –
виртуально-фантомные,
письма – бесплотные,
мысли – нескромные.
Медный каприз,
телефонные сети…
Милый, проснись:
весна в интернете!

* * *

По крупинкам разобраны мостики
между нашими пониманьями…
От зимы до колдуньи-осени –
как от встречи до расставания…

С побережья соленой нежностью
ветер в губы дохнет волнующе…
От сомнения до погрешности –
только сны и прибой бушующий…

Отношенья, волнами смытые,
пролегли морщинками по сердцу…
Мне поются песни забытые
от зимы до колдуньи-осени…

* * *

По-девичьи, негромким шепотком
героям кости перемыв и латы,
мы примемся судачить обо всем,
чем наша жизнь так сказочно богата:

о том, что снова нечего носить,
что в магазинах цены бьют рекорды,
что некогда подругам позвонить,
когда постылый быт берет за горло…

Что хочется закинуть на чердак
шумовку, фартук и оркестр кастрюльный…
Что пестрых лет слепящий кавардак
похож на бьющий в душу свист патрульный…

Что по весне так хочется тепла,
что книжка про диеты – злобный пасквиль…
Что вдруг не все зима сломать смогла,
и есть последний шанс, и жизнь – прекрасна?..

* * *

Попробуй поярче,
попробуй отчаянно,
попробуй покрепче обнять…
Малютка минутка –
вы радостью спаяны…
И все повторится опять…

Возможно, забавно,
наверное, правильно…
И как этот жар заглушить?..
К финалу приплыть
мы должны обязательно,
поверь, не грусти, будем жить!..

Наш ужин – врагу,
наши платья раздарены,
и дом разорен и забыт…
Ведь так интересней,
труднее, кошмарнее,
и, кажется, сердце кричит…

Посмейся со мной,
помолчи над потерями,
конечно, непросто, но все ж…
Нет-нет, дорогой,
это правда, доверься мне,
Ты скоро и сам все поймешь…

* * *

Последней капелькой – зима
в моем бокале…
Ничья хрустальная тюрьма
слепой печали.

Последней каплей декабря –
твое участье…
Лихой стриптиз календаря
не в нашей власти…

Начнется новая глава,
иная эра,
где будут звонкие слова
пустой химерой,

где удивленная вода
застынет в реках,
где отречения звезда
блеснет на вЕках,

где не накажут за тепло
пустой свободой…

…Живые строчки – под стеклом
в финале года…

* * *

Предаваться унынию, право, грешно,
и не стоит рыдать над разбитой мечтой.
Все случится лишь так, как случиться должно,
ведь зарю я сегодня встречала живой…

Замерзает ли пруд, звездопад за окном,
или плачет над городом дождик-Пьеро,-
все случится лишь так, как случиться должно…
Жизнь изменит заставку, прищурясь хитро…

Губы шепчут ответ, что получен давно,
заклинаньем настроив души камертон:
"Все случится лишь так, как случиться должно"-
равнодушно-прекрасный и мудрый закон…

И кому-то покажется, это смешно…
Но уже не боюсь и не прячу лица.
Все случится лишь так, как случиться должно!
Принимаю судьбу… От креста до свинца…

* * *

Прохожих взглядом провожая,
сидела кошка у дороги…
Ничья… Свободная… Смешная…
Куда смотрели зверобоги?..

Ей было холодно и зябко,
а люди пробегали мимо…
И таял снег на мягких лапках
так грустно и неотвратимо…

В глазах зеленых стыло небо,
и голод подступал весомо…
А от прохожих пахло хлебом,
и молоком, и теплым домом…

Кошачьей мудрости ворсинки
на этой спинке обреченной…
И ветер старую пластинку
завел о чем-то отстраненном…

… Оттаяв, с грациозной ленью,
забыв о холоде вчерашнем,
мурлыча, греешь мне колени…
…Ты согласишься стать домашней?..

* * *

Прошлой жизни киноролики,
наставленья помню мамины:
мои крестики и нолики,
отболевшие экзамены…

Досмотреть не хватит пороху,
но за все уже уплачено…
За волнения и шорохи
наказания назначены.

Не печально и не боязно,
просто странно и волнующе:
путешествие по совести,
рандеву с туманным будущим…

Кадры жизни обесцвечены,
но ясны и недвусмысленны:
индульгенция от вечности,
вдох свободы перед выстрелом…

* * *

Пустая кухня, еле тлеет вечер.
В свои права вступает тишина…
Её так много… А бороться – нечем,
я – тень у равнодушного окна…

Я – эхо отзвучавших сожалений,
я – горстка рифм, отправленных в камин,
чужая декорация на сцене…
Я – гид-любитель не своих картин,

случайный взгляд в зеркальное молчанье,
немой вопрос без права на ответ:
- Анюта, Анка, Нетти, Анна, Аня,
чей ты сегодня отражаешь свет?..

…Я – клеточках на окончаньях нервных,
я – проводник, влюбленный в жгучий ток,
слепящий свет и полумрак неверный,
загадка и разгадка между строк,

послушная игле, простая нитка,
чей след весом, но еле различим,
отчаянная дерзкая попытка
поверить в женщин и понять мужчин…

…Я облако, бросаемое ветром,
вчерашний снег, цветок на мостовой,
случайный вальс из кинофильмов-ретро…
…Я – солнца луч, я – дождь над головой,

зеленый лист на захмелевшей ветке,
последний шанс, покуда ярок свет…

…Я вздорная смешливая кокетка,
которой здесь сегодня места нет …

* * *

Разбежаться перед пропастью,
оттолкнуться – и взлететь…
От сомнения и робости
в миг полёта – повзрослеть…

От безвременья и вечности
на земле спасенья нет…
На краю твоей беспечности
потеряется мой след.

Не ищи и зря не спрашивай
у зверья и воронья –
на краю у лета нашего
я – свободна, я – ничья…

* * *

Рифмы лезвие правит вновь
сотый лист неизбитых истин,
чтоб опять сменять на любовь
не слова, но осколки жизни…

И на фоне ночных побед
сигаретный след обреченный
на свечной оседает бред
нерожденной песни бессонной.

* * *

Сдается квартира в сезон отреченья,
как листья зеленые – осени ранней…
Хозяева ищут на даче спасенье
от глупых надежд и беспечных желаний…

К теплу отдохнувшей земли безмятежной,
к веселому солнцу и светлому небу,
к спокойной реке, излучающей нежность,
к простому, как правда, домашнему хлебу.

Сдается квартира за час до разлуки,
сдается, как форт после долгой осады…
Сдается, не помня тоски или муки,
да этого, в общем, совсем и не надо…

По стенам шуршат отголоски печалей,
следы потускневшей от времени боли…
Хозяева знали, боялись и ждали,
что летний отъезд будет горше неволи…

Сдается квартира июньскому зною,
безликим чехлам и задвинутым шторам…
Сдается квартира на время покоя…

Хозяйка в отъезде. Вернется нескоро…

* * *

Снег летит, оседает на плечи,
и среди помутневшего дня
выйдет кто-то к кому-то на встречу,
но найдет почему-то меня…

И пойдем мы зачем-то куда-то,
не знакомясь, в молчаньи, вдвоем…
Чтобы не был никто виноватым
в мокром снеге с холодным дождем…

* * *

Так мало слов-колючек с губ летит,
и каждое пока, увы, опасно,
но крепость пала, и не спас гранит,
руиной меж руин лежит бесстрастно…
Пусть варвары услышат этот плач,
да смоет дождь их ветреную радость.
Сюда последним светит лунный мяч,
и первым снег на камни будет падать.

Но редко-редко по камням седым
скользит туманов легкий теплый дым…
А ворон пьет судьбы моей напиток…
Из рук нетленный выпадает свиток –
как ангел тьмы, он сумрачно тяжёл.
Спаси господь всех, кто его прочёл…

* * *

Тебя узнАют по шагам привычным,
ты убедить сумеешь режиссёра,
раздавшего сценарные странички
статистам, заменяющим актёров…

И пусть одни застыну восхищенно,
другие же растроганно заплачут:
в финале ты появишься с поклоном,
витиевато тему обозначив:

- Послушайте, оставьте мне письмо,
на случай ослепительного счастья,
когда в разгар внезапного участья
раскаянье найдет меня само…
- Послушайте, давайте отдохнем
в густом всепоглощающем тумане,
по одиночке злой холодной ранью,
где осень спорит с проливным дождем…


В минуты лицедейства все иначе,
а откровенье сердца не в почёте…
Со сцены скрипка о любви заплачет,
и вы ей бестолково подпоете

о том, что встречи – вестники печали,
и что бесстыдству – вольная дорога…
Похоже, вы об этом тоже знали,
да только с текстом путались немного:

- Послушайте, забудьте обо мне,
ведь солнце светит так, что сердцу больно,-
и чей-то всесезонный мяч футбольный
проделал брешь в забрызганном окне…
- Послушайте, ответьте на слова,
которые не в силах я озвучить…
К чему друг друга откровеньем мучить,
ведь тишина, как водится, права…


Грядущее сотрется непременно,
и тридцать два – не возраст для актера…
Мы отыграем паузу на сцене,
пронзительно доверившись партнёру…

И первый жест сорвет аплодисменты,
простятся с благодарностью ошибки…
И оживут с любовью незаметно
простые звуки бутафорской скрипки…

* * *

Ты завтра поймешь, что беспечность в крови у меня,
пусть слишком весомы солёные лужицы глаз…
Я знаю: тут рядом, в степи, у ночного огня
нелепый шуршит дикобраз.
Его суета и колючесть – подарок веков,
а веер иголок таранит небесный шатёр,
что дружит с коварно-кокетливой розой ветров,
топорщась и злясь на сухой бесконечный простор…
Поближе взгляни – на массажную щетку похож,
в движеньях забавен, как кость зарывающий пёс.
Нет радости видеть судьбу рассекающий нож,
коль утром невнятным он солнце в колючках унёс…
…Пусть кто-то танцует до боли знакомый фокстрот
о белых стихах, о любезно-неверных друзьях…
Так короток миг отреченьях от вязких забот,
пока есть надежда на утренний свет в облаках…
Но разве постичь, что степная душа у меня,
что гибок ковыль, что так свеж этот странный рассказ?..
- Поверь, станет легче! В степи, у ночного огня
нелепый шуршит дикобраз.

* * *

Ты к этой смерти близко подошел
и ничего родного не заметил…
Лишь громом алый бархат расколол
на запахи, на звуки и куплеты…
Да, ты заметен, острозвучен, словно гром,
ворвался в смерть, о будущем мечтая,
на вечность, на эпоху, напролом…
И об ином уже не помышляя….

* * *

Ты не заметишь фото на столе,
следи за вздохом – потемнели шторы…
И тихо всхлипнет капля рома в хрустале:
"Оглохший гром, не вынесший минора"…
Ты не хотел страдать… Но это – лишь фантом…
Под звуки грома отлетают души…
На вечность, на эпоху, напролом…
Ты стоном их полета не нарушишь…

Ты отпускаешь гром в пустынный сад…
Захватчиком в иные сны ворвавшись,
замолкнешь, обнажив кричащий взгляд,
и медленно покинешь мир уставший…
…Все дальше гром, все тише трубный звук…
Темнеет небо, опускаясь ниже…
И падает молчание из рук,
к печальной тайне подбираясь ближе…

* * *

Ты не умеешь ребусы решать,
советы слушать и мечтать о счастье
и изредка окошко закрывать,
когда собаки воют на ненастье…

Где плачут на болоте камыши,
и черным ликом вертится подсолнух,
ты раздаешь юродивым гроши,
на возрожденье дней, здоровья полных…

Ты убегаешь… Жжет твои глаза
колючая слеза, блестя тревожно…
И бледной птицей носится гроза
над пустотой души неосторожной…

И ежечасно стягивает грудь
тяжелый обруч песни недопетой…
Я загляну к тебе. Когда-нибудь…
И, не боясь, останусь до рассвета.


Ничто не вечно под луной…
Кто знает: перед смертью страшно?..
Шепчу, закрыв глаза отважно:
"Ничто не вечно под луной…"

Ничто не вечно под луной:
ни увядание, ни праздность…
Прикосновенье, сопричастность –
ничто не вечно под луной…

Ничто не вечно под луной!
Ничто… Испарина сомнений…
И лунный свет, недобрый гений, –
мой ускользающий покой…

Ничто не вечно под луной:
звезда и смерть, любовь и плаха…
Насмешка, блеф в оковах страха –
ничто не вечно под луной…

А ночь уж манит за собой…
И я, от истины пьянея,
шагну в безвременье за нею…
Ничто не вечно под луной…

* * *

Ты первоцветом растревожишь пламень,
ко мне стремясь. Ты прорастешь в плену…
И неприметно-белыми цветами
мне в душу звонко призовешь весну…

Ты нежной лапкой предрассветной птицы
толкнешься в грудь. На зорьке, меж хлебов…
Ты песней журавлиной будешь сниться
и гулкой тишиной седых снегов…

И в час, когда я счастьем переполнюсь,
ты каплей солнца увлажнишь глаза –
моей души застенчивый подсолнух
и памяти негорькая слеза…

Ты не терпишь здоровых
домашних котов,
и доверчиво любишь рыб…
И закрашен день,
и приятна ночь…
Ты рождаешься из основ,
но порой рассыпаешь лесть…
Почему же мне так легко,
лишь пока ты есть?..

Ты стоишь на семи ветрах,
встретив рассвет…
Ты не ищешь чужие следы.
И всегда ты здесь
меж лучей и воды.
Ты не сможешь сказать мне "Прощай",
предсказуемый, словно жесть…
Почему же мне так легко,
лишь пока ты есть?

И ты зависишь от всех,
но прячешься от людей,
так легко распахнув глаза…
Как прекрасно, что днем
будет гроза,
и прекрасно, что взгляд твой горит,
как прощённая месть…
Почему же мне так легко,
лишь пока ты есть?

* * *

Ты простилась со мной на рассвете.
Я размазал печаль по стеклу.
Ты не чтишь пестрокрылых поэтов,
предпочтя им реальности мглу…

Это милое наше прощанье
позади – под дождем во дворе…
Потускнели узоры на ткани,
все забылось в осенней игре…

Расставаний, прощаний, прощений
ожидает промокший рассвет…
Ты простилась со мной в час сомнений,
когда в сердце усталость и бред…

И отрада, и хитрость, и ласка,
кое-что ожило и сбылось…
Синь небес и гулянье на Пасху
и серебряный отсвет волос…

* * *

- Ты спросишь, откуда я знаю,
что завтра случится?.. –

- Нет-нет!.. Не спрошу… Не спеши отвечать
понапрасну…
Я просто готовлюсь принять этот дар
неизбежный –
пусть горе, пусть радость… Пусть память…
Но вместе с тобою…

Я буду молчать, принимая
страдания ветра,
луне не отвечу на поздний звонок
телефонный…
Тюльпанам прощу их до срока
увядшие листья…
На горе, на радость… На вечность…
Но только с тобою…

Ты будешь скорбеть, или праздновать…
Или сердиться –
я выдохом ветра останусь,
иль легкою тенью…
И ты удивишься, откуда я
все это знаю…
Приснилось, любимый… Ведь все это
было… Недавно…

* * *

Что со мною происходит?
Наступает зимний холод.
Согреваюсь, как умею,
нарисованным теплом…
Как подмечено в народе,
это все любовь и голод
старым шарфиком на шее
обернули горький ком…

В лавку знахаря седого,
где торгуют настроеньем,
я последнюю надежду
на тепло в родных глазах
отнести уже готова
и отдать без сожалений…
Журавли – в краях бесснежных,
и синица – не в руках…

Продолжения не будет…
Ведь не найдены ответы,
гиацинт – в бокале с водкой,
и камина больше нет…
Так пустынно почему-то,
в кресле – чьи-то сигареты…
И не будет ночь короткой…
Я плачу за лунный свет…

Впрочем, жизнь – такая штука,
беспощадна, но беззлобна,
и десятку на дорогу
мне оставит в кошельке…
Значит, встреча и разлука
недолеченным ознобом
ожидают за порогом…
Или дремлют в рюкзачке…

* * *

Эта старая сказка с волшебным названием "Жизнь"
зачиталась до дыр, до слепых пожелтевших страничек…
В каждой новой главе мудрый автор готовит сюрприз,
что откроется тем, кто по жизни не ставит кавычек…

Это стало привычкой – открытую книгу листать,
все морщинки земли постигая биением сердца,
и героям иным свои тайны легко доверять,
оставляя под ковриком ключ от незапертой дверцы…

Эта хитрая сказка не скажет, где спрятан конец…
Я опять не успею примерить то лучшее платье,
что от старенькой феи вчера мне доставил гонец…
Значит, старой джинсе я добавлю по новой заплате…

Я на праздник чужой созову удивленный народ,
раздавая улыбки… А что мне еще остается?..
С самой главной страницы светло улыбается тот,
кто в последней главе непременно за мною вернется…

Разбегаются строчки, играя со мною опять,
в сотый раз изменяя заученным правилам старым…
Я не спорю с арбитром, пока продолжаю играть:
то шутя, то мечтая, то душу терзая кошмаром…

То удачной главы проживаю счастливый финал,
то с трудом пробираюсь сквозь страх до безжалостной точки…
Или, глядя в обложку из времени хитрых зеркал,
ускользающий миг со слезами молю об отсрочке…

* * *

Эти тучи доставлены с утренней почтой,
как мне справиться с ними, пока не пойму…
Свой замерзший мотив на трубе водосточной
озадаченный ветер играет во тьму…

Наплывает печаль нерожденного лета,
угрожая обрушить каскады воды
на хмельную сирень, на обрывки рассвета,
на фасады домов и на чьи-то мечты…

…И минуту спустя на испуганных листьях
любопытные капли станцуют фокстрот…
И согреется сердце, простив бескорыстно
всех, кто эти слова, улыбаясь, прочтёт…

* * *

Это полночь в который раз
то ль чудит, то ль морочит звездно…
И никто в этот час не спас,
просто ночь… И, наверно, поздно…

Я услышу и… промолчу,
рассыпаясь в огне каминном.
Никого, поверь, не хочу
огорчать полуночным сплином,

безответности зная вкус,
из окна привечая полночь,
затвердив давно наизусть
слов ненужных хмельную горечь,

не озлобившись, не простив,
не прощаясь… Легко, без звука…

Эхо августа… Мой мотив…
Вдохновленная сном разлука.

* * *

Это просто весна,
если ветер способен обжечь.
Это просто весна,
когда нечего в сердце стеречь…
Это просто весна,
если плещется солнце в глазах.
Это просто весна
мир таранит на всех парусах…

Да, всего лишь весна…
Значит, скоро пройдет, отцветет
то, что ночью без сна
в растревоженном сердце живет…
Отболит, облетит
безмятежная искренность слов…
…Снегом яблонь на щит
побежденная рухнет любовь…

И рассыплется боль
одуванчиком в буйство травы…
И внезапная соль
вновь проступит на сердце, увы…
Если можешь, прости,
я не в силах замедлить тепло…
…И июнь без пяти…
Значит, все… Значит, лето пришло…

* * *

Я бегу по первоснежью
за серебряной надеждой…
Этот снег, как ласка, нежный,
как улыбка добрых глаз…
В теплый дом за примиреньем,
очищеньем и прощеньем,
колдовством и утешеньем
возвращаюсь каждый раз…

Эта снежность – не преграда,
не оплошность, не досада…
Принимаю, как награду,
этот первый зимний приз…
Я коснусь тепла рукою
и прильну к щеке щекою…
Невесомостью немою –
снежный вечер… Наша жизнь…

* * *

Я видел тебя утром, и верилось в чудо…
Мой плот по реке все, что любил я, унёс…
Я внимал твоей песне и
стыл в неизвестности,
плакал у скал в сумрачной местности,
видя, что в пыль крепкий разбит утёс…

И я двинулся в путь, чтоб иссушить это чувство,
выбелить сны и вновь от разлук умирать…
Чтобы взглядом забыться и
светом облиться и
новым царем вдруг возродиться, но
вижу, что век вновь повернулся вспять…

И тогда моя жизнь новым витком обернется,
и вера в любовь плитой упадет на грудь,-
твои рифмы и слёзы, и
серьги из бронзы и
пряный рассвет глаз твоих росных
эхом надежд мой обозначат путь…

* * *

Я открыла в прошлое дверь,
пропустив тебя на порог…
Мой неласковый хмурый зверь,
вечный странник земных дорог…

Ты пришел на случайный свет
обгоревшей свечи в окне…
Я не выстрелю словом "нет",
если ты доверишься мне…

Не спрошу тебя ни о чем,
если хочешь, расскажешь сам…
Я приму этот снег с дождем
с терпкой памятью пополам…

…И всю ночь осколками льда
будет плакать душа, оттаяв,
А с рассветом дверь в никуда
мне откроет рука чужая…

Ожидания вышел срок:
ты исчез похмельным рассветом…
Календарь пережить не смог
временнОй жестокой диеты…

Лишь рябины пылает гроздь
с Новогодней чьей-то открытки,
как несбывшийся странный гость
тридцать первой моей попытки.

* * *

Я отогреюсь вечером холодным
волшебными негромкими стихами…
Как ожиданье чуда беззаботно
играет с нами!..

Заиндевевшим сумеркам нетрудно
нас отчужденья ядом заморозить…
И в памяти всплывает поминутно
колдунья осень…

Нас не обманет испытаньем снежным
колючее январское причастье…
Ведь теплится щекочущей надеждой
лучинка счастья…

Мы можем в этот снег шагнуть навечно,
в холодном январе искать ответа…
Но верю, что окликнет нас беспечно
хмельное лето…

На острие печали и разлуки
нас ослепляет нежность и тревога…
Не размыкай уверенные руки
еще немного…

* * *

Я пытаюсь понять, почему расползается время,
словно старая простынь, давно потерявшая стыд…
У кого-то любови, у прочих – подагра и семьи,
у кого-то – привычный, изъеденный скукою быт.

Затвердивши урок (не бывает студентки прилежней),
не несла заморочки на суд ни чужим, ни своим –
это вряд ли пройдет, детский страх суете не подвержен,
хоть нестоек порой, как над утренним городом дым…

Из непуганных строк так беспечно проступит кокетство,
только я не пущу, измельчу, растопчу, разотру…
Ожиданье пинка – как слепая привычка из детства,
как в замедленной съемке кораблик на свежем ветру…

…Осторожности вздох процарапал тропинку по коже,
неозвученый стон оболочку немую прогрыз…
И, однажды решив, что молчание выйдет дороже,
эта строчка, барахтаясь, камнем обрушилась вниз

на распластанный лист, невпопад, наугад, на удачу –
это просто слова, ни к чему их в душе сторожить…
…Лишь пылится в углу чей-то старый резиновый мячик –
хлипкий мостик из детства в колючую взрослую жизнь.


Оглавление

Любимые стихи

След пера

Комментарии

Гостевая

Автопортрет

Новости

Поиск

© 1999-2017 Designed by Ginger
Последнее обновление: 01 сентября 2008 12:32

Хостинг R52.RU

О, Женщина... Стихи и цитаты