Приют одинокой души

Любимые стихи :: Ольга Красникова

Поиск по сайту:  

главная e-mail карта сайта версия для печати

* * *

Беда обрушилась, как небо,
холодным ливневым дождем,
и превратилось счастье в небыль –
огромный черный водоем.

Не отражаются рассветы
в застывшей сумрачной воде,
и непонятно – кто ты, где ты,
жестокий мрак царит везде.

* * *

Боли тяжесть такова –
только б выдержали плечи.
Помню все твои слова
с первой до последней встречи,

помню каждое число,
освященное тобою…
Быстро время пронеслось,
то, когда нас было двое.

Ты ушел, исчез, иссяк,
в мир иной переселился –
что я сделала не так,
почему ты изменился?

Изменился, изменил…
Думаешь, не замечала?
Сколько требовалось сил,
чтобы боль не закричала!

И теперь она молчит –
лучше б выплакалась вволю…
Если слезы горячи –
меньше в свежих ранах соли.

* * *

Был в моей жизни северный ветер –
самый холодный ветер на свете.
Ветер – обида, ветер – утрата,
ветер, с которым встречаться не надо.

Долгое время холод терпела,
верить в разлуку так не хотела –
выстудил душу, выстудил губы
северный ветер, упрямый и грубый.

Северный ветер не понимает,
что и другие ветры бывают.
Теплые ветры греют и лечат –
с ними намного уютней и легче.

* * *

Взывает разум – позабудь,
оставь надежды и желанья –
пусть горечь разочарованья
другой развеет кто-нибудь.

Но наступает ночь и снова
все начинается с нуля –
о снисхождении моля,
душа надеяться готова.

Надежде трудно умирать,
но сердце, осознав крушенье,
находит мудрое решенье –
не знать, не видеть, не желать.

* * *

Возведи в превосходную степень
неподъемную тяжесть обид.
Докажи, что душа твоя – кремень,
а характер – прочнейший гранит.

Не прощай мне малейшей ошибки,
доведи до отчаянных слез,
и презрительной твердой улыбкой
убеди, что все это всерьез.

Я утрату свою осознаю,
как последнюю в жизни беду.
Правоту твою молча признаю
и печально уйду в пустоту.

И качнутся холодные стены,
сузив мир до проема окна,
обозначив реальную цену
чуда "двое" и горя "одна".

* * *

Вот и кончилась твоя власть-
Воля звезд такая была –
под одной Любовь родилась,
под другой она умерла.

Не удержишь пламя в руках –
на свободу рвется и ввысь,
и парит душа в облаках,
возвышая грешную жизнь.

Изменился звездный расклад,
изменились ночи и дни –
я не знаю, кто виноват,
да и ты меня не вини.

Я своей подвластна душе,
как подвластна Богу она,
мне не страшен рай в шалаше,
страшен ад бездушного дна.

* * *

Все позабыть, ото всего отречься,
не верить ни во что и никому…
Ты не сумел от сплетен уберечься,
раскаянье твое я не приму.

Все подозренья выплеснув и злобу
(в глазах твоих безвременье плыло),
ты наметал огромные сугробы,
лед наморозил гладкий, как стекло.

Мой дом как зимний сон в разгаре лета,
в нем не бывает шумно и тепло.
Я не хочу, чтоб повторилось это –
в твоих глазах безвременье плыло…

"Счастье – что оно? Та же птица –
Упустишь, и не поймаешь…"
В. Тушнова

* * *

Выпорхнула птаха, улетела,
не вернуть – зови иль не зови.
То душа, как клетка, опустела
без сбежавшей из нее любви.

Я любовь поила и кормила,
говорила добрые слова,
ни о чем на свете не просила –
только бы она была жива.

Но она неуловимой птицей
выпорхнула, вырвалась из рук,
и уже назад не возвратится
и не сделает прощальный круг.

Что же ей, капризной, было надо,
так недоставало ей чего?
Одного ли трепетного взгляда,
нежного ли слова одного.

Не дождалась. Так лети же с Богом.
Поищи себе удел иной.
На далеких, близких ли дорогах
мне уже не встретиться с тобой,

не изведать беспощадной муки
от жестокой логики твоей,
траурную музыку разлуки
не услышать в шорохе ветвей.

Вот и все. И никакого дела
никому до сгинувшей любви.
Выпорхнула птица. Улетела.
Не вернуть – зови иль не зови…

* * *

Еще немного откровенья
в последний предпрощальный час.
Еще всего одно мгновенье –
и мы, навеки разлучась,
преодолев сопротивленье
потухших глаз, поникших рук,
но с гордым видом и презреньем
покинем мир великих мук,
чтобы принять иные муки –
бессилья, боли и тоски,
чтоб безысходностью разлуки
сдавило сердце и виски.

* * *

Закрыть глаза и руки распахнуть
в твои объятья разом окунуться,
ни словом о любви не заикнуться,
а просто раствориться и уснуть.

В неведомых глубинных негах сна,
среди предосудительных соблазнов,
где я – не я, и ты – другой и разный,
соединятся наши имена.

И там я стану подлинно святой,
огнем священным для твоих владений,
сомнительный поэт, но нежный гений,
там – навсегда останусь молодой.

Немало тайных "я" живет во мне.
Ты каждое из этих "я" потрогай,
в единый образ совместить попробуй –
все может быть, тем более, во сне.

* * *

И снова в мире пустота,
и ровно – ровно сердце бьется.
Душа, как снятая с креста,
чиста – не плачет, не смеется…

И невозможно осознать
своих желаний в полной мере.
Уже не страшно потерять,
но страшно заслужить потерю.

Пространство белого листа
к себе влечет неодолимо,
зашторенная суета
по-прежнему проходит мимо.

Но удержаться не смогу
в той невесомости навечно,
к себе ли, от себя ль бегу –
мне ветер непременно встречный.

* * *

Как мне холодно без тебя!
Время лечит, но ведь – не греет.
С каждым днем становлюсь мудрее,
на секунды часы дробя.

Дни растягиваю в недели,
каждый месяц – в бездонный год
Время тянется еле-еле,
но не греет – морозом жжет.

А когда в самом деле годы
хлынут пагубною волной –
по закону своей природы
стану статуей ледяной.

* * *

Когда ты рядом – мир светлее,
играют ярче краски дня,
а ночи зимние теплее
от жара звездного огня.

Уходишь ты – холодным ветром
заглядывает в сердце страх,
луна бледнеет, звезды меркнут
и стынут слезы на глазах.

Освободи меня от страха
любовь твою похоронить.
Пусть никогда не знает краха
способность верить и любить.

На этом, на другом ли свете,
в аду кромешном иль в раю,
скажи опять слова мне эти:
"Я всю тебя, Малыш, люблю!"

* * *

Меня нет. Ты поверил не сразу
в этот ставший реальностью бред.
Но разбилась хрустальная ваза,
хрупкий кубок, мерцающий свет.

Разлетелись осколки, как брызги
недопитых желаний и бед.
И мозаики вспыхнули искры:
нет тебя. Нет тебя. Больше нет.

И когда у домов и вокзалов
возникает из прошлого тень,
я себе говорю: показалось,
это прожитый, пройденный день.

Маски страха, тоски и смятенья
попадаются в пестрой толпе.
Больше я не хочу потрясенья,
не хочу вспоминать о тебе.

Среди лиц незнакомых и странных
моего ты не встретишь лица.
Я уехала в дальние страны.
Далеко. Навсегда. До конца.

* * *

Метались мысли, путаясь от боли,
рвалась на волю злобная строка…
Я знать хотела все – ничуть не боле,
и не из лживых уст – наверняка.

Я знать хотела обо всех улыбках,
что он дарил взволнованным сердцам,
и обо всех рождественских открытках,
и о пасхальных поцелуях дам.

Что это – тяга к самоистязанью
или стремленье высшим быть судьей,
таившееся где-то в подсознаньи,
свернувшись ядовитою змеей?

Никто не знает, сколько темной силы
скрывается в извилинах души.
Чтоб разум твой она не помутила –
любовью пламень злобы потуши.

* * *

Мне неизвестны тайны колдовства,
гадать и ворожить я не умею,
но, думаю, волшебные слова
сказать тебе когда-нибудь посмею.

Не знаю, сколько времени дано
нам быть с тобою – много или мало,
но рано или поздно, все равно
я их скажу во что бы то ни стало.

И пусть потом не будет ничего
или, напротив, даже очень много –
я подарю тебе их для того,
чтобы светлей была твоя дорога.

Пусть будет все всегда как хочешь ты.
Мне жаль, что ворожить я не умею.
Слова же, что волшебны и просты,
сказать тебе когда-нибудь посмею.

* * *

Мой ласковый, не будь таким жестоким,
не прячь глаза, что васильков синей,
к моим ночам забвенно-одиноким
не добавляй и одиноких дней.

Мой нежный, я забуду все упреки,
что иногда срывались с языка,
но только ты назначь другие сроки –
не уходи, не уходи пока-

Единственный… А впрочем, лучше сразу,
рубить, так уж рубить – давай, с плеча!
Но лезвие булатного меча
прочь отскочило от любви-алмаза.

* * *

Моросит, моросит, моросит…
Безысходность какая-то в этом
обезличенном слове сквозит,
как и в доме, тобой не согретом.

Чем тебе удружила судьба,
или жизнь твоя в полном порядке
и к морщинкам упрямого лба
не прибавились новые складки?

Или, может, в неблизком краю,
засыпая под дождик осенний,
ты усталую душу свою
охраняешь от прошлых видений…

Вот уже на пороге зима –
первым снегом покроются крыши.
Ни звонка от тебя, ни письма,
бывший друг, бывший враг, бывший, бывший…

* * *

Моя последняя Любовь!
Я не ждала такого чуда.
Из глубины каких веков
ко мне явилась ты, откуда?

В награду или в наказанье,
на радость или на беду,
иль обещанием страданья
ты мне привиделась в бреду?

Как сон хрупка, полна печали,
несокрушима, как скала…
Нет, я слукавила вначале.
Я все-таки тебя ждала!

* * *

Никто еще не говорил
мне слов столь нежных и прекрасных.
Никто так горько не корил,
не изводился понапрасну.

От страха потерять меня
никто не мучился ночами,
и, прядь волос моих храня,
не восхищался так плечами,

изгибом губ, разрезом глаз,
изменчивостью настроенья.
Ни для кого весь свет не гас,
как раз в то самое мгновенье,

как я ступала за порог.
И так всесильно было это,
что не могла я, видит Бог,
не стать ему теплом и светом.

* * *

Ничего не желаю,
ни о чем не прошу:
погасил – не пылаю,
пепла не ворошу.

По ночам твое имя
не шепчу в тишине.
Вот и стали чужими –
не приснится во сне.

Гаснут угли в камине,
стынут в горле слова.
Для тебя я отныне –
после ливня трава:

наступи – распрямится,
подожги – не сгорит,
ничего не случится…
… Только сердце болит.

* * *

Обречены на неудачу
мои несмелые попытки
понять, что для тебя я значу,
и что в твоей полуулыбке,
в глазах, слегка полузакрытых,
таится для меня такого,
что проклиная эту пытку,
к тебе я возвращаюсь снова.

И потрясенно обещаю
впредь никогда не возвращаться
но скажешь – по тебе скучаю, –
опять готова обольщаться
твоей загадочной улыбкой
и глаз сиреневым свеченьем…
И нет прекрасней этой пытки –
твоим поддаться ощущеньям.

* * *

От сладостных его речей
кружилась чья-то голова,
но и тогда он был ничей –
ничей, как павшая листва,
ничей, как ветер на полях,
как мутный дождевой ручей,
герой на проходных ролях –
всегда ничей, ничей, ничей.
Но и к нему пришла ночей
неистребимая тоска,
и осознал он, что ничей,
и добрая ничья рука
не осенит его крестом,
по-христиански – от беды,
что в доме тихом и пустом
никто не поднесет воды.
За имя странное – Ничей,
никто не подожжет свечей…

* * *

Отгородись стеной непониманья –
мне к этому уже не привыкать,
но знай, что от прощенья до прощанья
совсем недалеко – рукой подать.

Копить обиды дело дорогое –
велик расход душевных средств и сил.
Они текут обильною рекою
счетов, которых ты не оплатил.

В жестоком ослепленьи эгоизма
причина всех трагедий и утрат,
а ты с немалой долей оптимизма
взираешь на приглаженный фасад.

И копится душевная усталость
за гладкой приукрашенной стеной,
и я не знаю, сколько мне осталось
быть нежной, терпеливою струной…

* * *

Отпусти на волю
душу мою,
от ненужной боли
высохшую.

Пусть наполнит русло
воля – река –
на просторе русском
песня легка.

Птица на просторе
песню поет,
а река-то к морю
воды несет.

Чтобы стать родною,
слиться в одно,
быть его волною
и глубиной,

чтоб от едкой соли
плакать – страдать,
чтоб ей, глупой, воли
век не видать.

Параллельные миры

Весь день готовилась к отпору,
копила силы и слова,
припоминала сны и ссоры,
и все, что донесла молва.

То принималась делать что-то,
то замирала у стола,
вмиг забывая про работу,
прислушивалась и ждала.

А он пришел, как гость незваный,
не вечером, а поутру,
сказал сквозь влажные тюльпаны:
- Пусти, или с тоски умру…

… Срывался от волненья голос,
дрожала жилка у виска.
И с разумом душа боролась,
вселяясь в замок из песка,

и сердце покорялось власти
великих, ненадежных пут…
Что нужно женщине для счастья?
- Лишь знать, что без нее умрут.

* * *

Представь: меня больше не будет –
уеду, исчезну, умру,
и губы мои не разбудят
тебя никогда поутру.

Исчезнут глаза и улыбка,
и нежная трепетность рук,
и станет расплывчато-зыбким
судьбою очерченный круг.

Все будет таким же, как было –
минуты пройдут и года…
Но мир, что тебе я дарила,
исчезнет со мной навсегда.

Спокоен, доволен ты будешь:
давно поросло все быльем.
Но ты никогда не забудешь
короткое имя мое.

* * *

Пригрезилось, привиделось, приснилось
мираж в пустыне, зрения обман…
В заброшенном колодце отразилось
и превратилось в сумрачный туман.

Когда туман рассеялся белесый
на острой грани прожитого дня,
не удержавшись, рухнуло с откоса
все, что еще осталось от меня.

* * *

Прими меня такой, какая есть –
со всей моей любовью и тоской,
как где-то задержавшуюся весть,
цветок, покрытый пылью городской.

Пригладь волос растерянную прядь,
утишь руки взволнованную дрожь,
и радости в глазах своих не прячь –
ложь во спасенье – это все же ложь.

И от чего бы нам себя спасать?
Оставим все сомненья позади,
настало время истину сказать:
- Я ждал тебя, я жду тебя, приди.

Но ты твердишь, что, мол, немолодой,
что серебро пробилось у виска…
А мне твой каждый волосок седой
и каждая морщинка дорога.

* * *

Пришла пора для праздника вдвоем.
Ну разве мы его не заслужили?
Так долго мы с печалью тайной жили –
пришла пора для праздника вдвоем.

Кто сможет нас за это упрекнуть?
Мы столько лет мечтали друг о друге,
и вот теперь соприкоснулись руки –
кто сможет нас за это упрекнуть?!

Ты только ничего не говори –
не доверяй словам мое богатство,
дай мне тобой еще полюбоваться.
Ты только ничего не говори.

У счастья есть особая черта –
его то нет совсем, то очень мало.
А я на день такой счастливой стала…
У счастья есть особая черта.

Ну вот и все – наш праздник пролетел,
пора вернуться вновь к привычным будням.
Я знаю, милый, это очень трудно…
Ну вот и все – наш праздник пролетел.

* * *

Разделяют тебя и меня
километры размытых дорог…
Я ждала до последнего дня –
не вернулся в назначенный срок.

Веет холодом сдержанных слов
от просторной квартиры твоей:
- Задержусь, все в порядке, здоров.
Постараюсь забыть их скорей.

Быстро тает огарок свечи,
растекается воск, словно кровь.
Оставляю в прихожей ключи,
ухожу из страны "Нелюбовь".

Ждет меня за порогом твоим
непривычный, неведомый мир.
То, что было известно двоим,
ты забыл, мой фальшивый кумир.

Боль однажды отступит и вновь
будут губы мои горячи.
Ухожу из страны "Нелюбовь",
быстро тает огарок свечи…

* * *

Разные мы с тобой, разные:
где тебе будни – мне праздники,
странно тебе – мне заманчиво,
правда тебе – мне обманчиво.

Я все стихами, ты – прозою.
Ты, словно гриб подберезовик,
предпочитаешь укромное
место, спокойное, ровное.

Душно в пространстве мне замкнутом,
словно на сцене за бархатом –
рвусь на простор, но не вырваться,
из лабиринта не выбраться.

Все же, какие мы разные…
Щеки вдруг высохли влажные:
глупая, что же я плакала?
Ну а зачем одинаково?!

* * *

Согрей меня в своих ладонях –
не пожалей тепла.
Косые взгляды посторонних
прозрачнее стекла,
прохладней северного ветра –
от них меня сокрой
живою музыкою ретро,
заоблачной горой,
ромашек солнечным букетом,
форелевым ручьем,
посеребренным лунным светом,
тропическим дождем,
заветным поцелуем нежным,
опорою плечом,
словами, полными надежды
на то, что мы вдвоем…

* * *

Ты прав, я по тебе тоскую –
печален мир и жизнь пуста…
Не видел ты меня такую
и не увидишь никогда.

Догадывайся, сколько хочешь,
тешь самолюбие свое.
Я – от звезды упавшей прочерк,
вернувшейся в небытие.

Все возрождается на свете –
бессильна воля здесь твоя,
и через дни, длинней столетий,
быть может, оживу и я.

В дали туманной мирозданья
среди вселенских катастроф,
как птица Феникс из преданья,
из пепла я возникну вновь.

И вот тогда меня, другую,
случайно встретив где-нибудь,
поймешь, как по тебе тоскую
и в чем тоски безмерной суть.

* * *

У всякого терпенья есть предел,
последней каплей может стать любая..
Конечно, ты не этого хотел,
или тебя неверно поняла я.

Все это так. Но время не вернуть –
оно всегда уходит безвозвратно.
Я бы хотела все с себя стряхнуть,
вплоть до желанья повернуть обратно.

Но ты не можешь этого понять,
твердишь мне о раскаянье глубоком,
а я устала верить и прощать,
сгорая в ожиданьи одиноком.

Другие мысли и другие сны
во мне живут. И я сама другая.
Закончилось паденье с крутизны –
я поднялась, себя не узнавая.

Ты вновь себе отыщешь сотни дел,
о самом главном снова забывая.
У всякого терпенья есть предел.
Последней каплей может стать любая.

* * *

У пространства и времени
я тебя отниму.
Пусть без роду и племени –
не отдам никому.
Без корысти и зависти,
без гроша за душой,
но до солнечной радости
мне с тобой хорошо.

Не спасет тебя внешняя
ледяная броня –
в этом мире, по-прежнему,
ты один у меня.
Ослепишь меня радугой,
оглушишь тишиной,
но до солнечной радости
хорошо мне с тобой.

* * *

Упавший снег взлететь уже не сможет
водою мутной в землю утечет.
И наше время не вернется тоже –
весна уходит, с ней и жизнь уйдет.

Июльский пламень не согреет кожу,
не оживит застывшие, глаза
и души никогда не потревожат
птиц ни земных, ни райских голоса.

На расстояньи замершего взгляда
в ответ не вспыхнет светом встречный взгляд,
и в сердце не поселится досада
на то, что время не вернуть назад.

С уснувших лиц, лишившихся тепла,
поблекшие, стекают жизни краски
и обнажают призрачные маски –
прошла Любовь, и, значит, жизнь прошла.

* * *

Уходит всё – надежда и усталость,
потери и приобретенья лет.
Уходит обо всём ушедшем жалость
и радость незначительных побед.

Не остаётся никакого смысла
в раздумьях о несбывшейся судьбе,
и в той звезде, что для меня повисла.
… Уходит и моя любовь к тебе.

* * *

Я так долго его искала,
так упорно его ждала,
тот, заветный цветочек алый,
не сдержалась – и сорвала.

И померк белый свет – мгновенно,
пронизал смертный холод сад…
А я думала – постепенно,
все привыкнут и все простят.

* * *

Я тебя не потревожу,
будь спокоен, никогда.
Стать прозрачною не сможет
в мутной заводи вода.
У оборванной кувшинки
стебелек не прирастет,
даже малую вершинку
низкий дух не обретет.

Лживых глаз твоих прохладу
я забуду навсегда.
Не сочувствуй мне, не надо,
это горе – не беда.
Ты теперь простой прохожий
ниоткуда в никуда…
Я тебя не потревожу,
будь спокоен, никогда.

Я тебя не потревожу,
но и ты не потревожь
то, что стало болью прошлой,
то, чего коснулась ложь.
Не врачуй себя надеждой –
что ушло, то не вернешь,
и не может быть как прежде
то, чего коснулась ложь.


Оглавление

Любимые стихи

След пера

Комментарии

Гостевая

Автопортрет

Новости

Поиск

© 1999-2019 Designed by Ginger
Последнее обновление: 01 сентября 2008 12:32

Хостинг R52.RU

Интернет-магазин My-shop.ru: купить книги, диски, детские игрушки и др. товары       Спецпредложения в My-shop.ru в честь 15-летия магазина

О, Женщина... Стихи и цитаты